«Он не меняется, совсем не меняется, — подумала Саша безо всякого злорадства, — жаль. Очень жаль! Впрочем, это его выбор, его жизнь. Меня она больше не касается».
— Как же я рада, что встретила тебя в тот осенний солнечный день на Патриарших, — говорит она Александру и крепче сжимает его руку.
Сашина мама перебралась в Москву. Под предлогом, что ей нужно нянчиться с внучкой, потому что Сашенька такая беспомощная и совсем не умеет обращаться с детьми. Мама даже пару раз подержала на ее руках, поулыбалась, посюсюкала, и тут же сочла, что свой долг бабушки она исполнила. Сполна. Впрочем, возвращаться в глубинку не спешила. Обосновалась в квартире, в которой раньше жила Саша, пока не переехала к мужу. Это жилище, по ее мнению, больше ей подходило, чем домик в заштатном городишке. Собственно, и столица маме подходила больше, чем маленький уездный город. Почему, она не переехала сюда раньше? Чего кисла в своей провинции столько лет?
Мама убеждена, что господь бог и собственная дочь непременно должны были вознаградить ее за все страдания, что она перенесла в жизни. Мама уверена, что заслужила беззаботную, сытую и комфортную старость. Ее ничуть не смущает, что живет она теперь в квартире, купленной на деньги ее бывшего мужа, которого она винила во всех своих несчастьях. Напротив, она считает, что он должен был с ней расплатиться по всем счетам, пусть даже и после смерти. Так даже лучше. Спокойнее.
Она нашла в Москве свою старинную школьную подружку, отношения с которой прерывалась на несколько десятилетий по причине отсутствия общих интересов и огромной разницы в социальном статусе и материальном благосостоянии. Подружка мамина давно уже была москвичкой, к тому же замужем была за большим человеком. Сашина мама ей страшно завидовала. А теперь человек этот умер, и бывшие одноклассницы оказались снова на равных: две одинокие немолодые женщины, которые, впрочем, были одинаково молоды душой и жаждали приключений. Они вместе путешествуют. Александр иногда шутит, что теща их разорит — слишком уж быстро растут ее аппетиты.
Мама постоянная клиентка салонов красоты своей дочери. Она отменно выглядит. Провинциальный налет сошел с нее довольно быстро. Она настоящая столичная штучка. На нее засматриваются старички на бульварах. А старушки провожают завистливыми взглядами.
Мама иногда капризничает. Говорит, что Саша и зять мало уделяют ей внимания. И денег ей дают недостаточно. И не может она себе позволить купить новое платье, которое ей так понравилось. Так понравилось! А еще ей иногда кажется, что дочь и ее муж как-то неправильно живут, не так воспитывают свою дочь, что зять ее занимается какой-то ерундой — романы он пишет. Глупость какая! Достоевским ему все равно не стать, а раз так, то нечего и время тратить на эти глупости. Лучше бы снова бизнесом занялся, как все нормальные люди. Мысли свои она высказывает вслух и в выражениях не стесняется. К счастью, происходит это не часто. Потому что, на самом деле, жизнь семьи дочери не слишком ее занимает. Маму больше интересует своя собственная. И Сашу это радует.
У мамы роман с пожилым итальянским господином по имени Маттео. Они встретились на каком-то курорте. С тех пор переписываются и изредка навещают друг друга. Она надеется, что хоть этот мужчина на ней женится. Тем более, его мама уже отошла в мир иной и не сможет помешать союзу двух любящих сердец. А то раньше она специализировалась на том, чтобы вырывать своего маленького Маттео из рук коварных стерв, которые как коршуны стаями кружили вокруг ее мальчика.
Еще у мамы роман с одним пожилым американским джентльменом и еще с одним вполне еще молодым испанским доном. Впрочем, эти романы имеют исключительно виртуальный характер. Но мама с недавних пор весьма настойчиво упоминает Барселону в разговорах с дочерью и зятем. Не менее настойчиво она намекает и на свое желание посетить этот славный город.
Саша до сих пор не может понять, кто из них мать, а кто дочь…
Эпилог № 2. Саша никогда не узнает…
Саша никогда не узнает, что Влад Ястребов, ее турецкое предсвадебное приключение, спустя год после той встречи женился на женщине, удивительно похожей на Сашу. Жена родила ему дочку и сына. Влад занял серьезный пост в банке и как следствие стал весьма состоятельным человеком, но не бросил гонять на байке и играть на гитаре. Только пивные пробки больше не коллекционирует. Теперь его страсть — серебряные молочники. Позаимствовал увлечение у одного из героев Вудхауса. Оно показалось Владу изысканным и вполне достойным его нового статуса. В целом, он своей жизнью доволен. О Саше почти не вспоминает. Лишь иногда… Когда поссорится с женой или разочаруется в очередной любовнице, ему кажется, что с той женщиной, которая встретилась ему под бесстыдными турецкими звездами, он был бы счастливее, что с ней все было бы по-другому. Она была бы для него единственной. Наверное, можно было бы ее и найти, только вот… зачем? Она ведь, наверняка, не свободна. Она же тогда замуж собиралась. Да и в своей жизни менять уже ничего не хочется. Ведь по большому счету все у него хорошо. Стабильно. Ровно.
Саша никогда не узнает, что Борис, с которым однажды в холодный дождливый осенний вечер она разделила трапезу в кафе на Тверской, до сих пор один. Он уже начал тяготиться своей абсолютной свободой, но как только он чувствует угрозу этой свободе, он сбегает. Пару раз он влюблялся и был близок к тому, чтобы начать жить вместе с любимой женщиной и вести с ней совместное хозяйство, но оба раза пугался. Не мог вынести даже мысли, что кто-то еще поселится в его доме, вторгнется в его быт, заставит изменить привычный образ жизни. К тому же… Как он может отказаться от потенциальной возможности иметь всех женщин ради одной единственной? Не встретилась ему еще такая. Но все чаще по вечерам испытывает он странную тоску. Все чаще по вечерам хочется ему, чтобы кто-то был рядом. Все чаще хочется ему, чтобы кто-то ждал его дома. И еще он смертельно устал от всех этих баров, ресторанов, клубов… Но он вынужден туда ходить, потому что дома — тоска.
Саша никогда не узнает, что таксист, который однажды в предновогодний декабрьский вечер утешил ее рассказом о своей настоящей любви, которая длится уже несколько десятилетий и никак не желает утихать, живет себе потихонечку со своей Машей. Он по-прежнему считает, что все происходит вовремя. Он так и не получил официального статуса таксиста-психолога, но продолжает помогать своим попутчикам добрым словом, если им это требуется, совершенно бесплатно. Берет с них деньги только за проезд. Потому что не может он не помочь, если человеку плохо. Так уж он устроен. Он не ждет благодарности. Если человеку легче стало после разговора с ним, это и хорошо. Больше ему ничего и не нужно.
