борьбы. В феврале 1461 г., после победы во второй битве при Сент-Олбансе, ланкастерско-шотландская армия подступила к Лондону. Горожане отказались ее впустить. Когда простолюдины узнали, что мэр и олдермены собираются отправить во вражеский лагерь продовольствие (видимо, для того чтобы заручиться благосклонностью королевы Маргариты на тот случай, если город все же окажется в ее руках), они не выпустили телеги с ним за ворота[1050]. Вскоре пришли известия о том, что к городу приближается армия Эдуарда графа Марча. В 1471 г. Маргарита Анжуйская не смогла перейти реку Северн из-за закрытых ворот Глостера, в результате чего ее армия не соединилась с силами Джаспера Тюдора и вынуждена была вступить в сражение в невыгодных условиях при Тьюксбери.
В качестве причин участия городов в военных действиях можно назвать политические и социально-экономические интересы, связи с влиятельными родами или отдельными представителями элиты и принуждение. Профессор Росс говорит о приверженности лондонских купцов к династии Йорков из-за плохих отношений с иностранцами, которым оказывало покровительство правительство, а также в результате неблагоразумной коммерческой политики Ланкастеров и недостаточно активной борьбы с пиратством. Из этого делается вывод о том, что для торговых слоев коммерческая политика государства имела большее значение, чем борьба за трон[1051].
Обычно горожане руководствовались в своих политических симпатиях практическими соображениями. Так, 28 августа 1457 г. сенешал Нормандии Пьер де Брезе во главе нормандско-бретонского флота разграбил Сэндвич[1052]. Во время стычки был убит мэр города Джон Дрери. Горожане оборонялись весь день, пока не прибыла помощь от других Пяти Портов. Вскоре после этих событий графу Уорику предоставили полномочия по охране моря в течение трех лет. В следующем году Уорик захватил шесть из 16 кораблей испанского флота в Ла-Манше[1053]. Вероятно, именно это стало основанием сближения городов Пяти Портов и йоркистов[1054]. У них не могло не вызывать раздражения то безразличие, с которым правительство Ланкастеров относилось к проблеме обеспечения безопасности побережья. В дальнейшем федерация Пяти Портов очень последовательно придерживалась проуриковской позиции на протяжении всего хода развития конфликта вплоть до гибели их покровителя.
Не только представители господствующего класса, но и города на протяжении Войн Роз меняли политические лагеря. В 1450-е годы Ковентри служил одним из основных оплотов правящей династии Ланкастеров. В 1456 г. сюда в результате произошедших в Лондоне беспорядков перенесли двор и правительство[1055]. В 1459 г. Ковентри стал центром сосредоточения верных Генриху VI сил и местом проведения знаменитого «парламента дьяволов».
Однако к началу следующего десятилетия ситуация изменилась. В битве при Таутоне 100 воинов из этого города сражались под знаменами Белой Розы. Возможными причинами смены лояльности могли стать все те же действия войск Маргариты Анжуйской во время их шествия на юг (в это время распространились слухи, согласно которым королева обещала северянам отдать на разграбление всю страну к югу от Трента, в том числе Лондон, Солсбери, Бристоль и Ковентри[1056]), а также произошедшая незадолго до этого смерть видного члена партии Ланкастеров Хамфри Стаффорда герцога Бакингема, пользовавшегося в городе большим авторитетом[1057].
Аналогичная трансформация произошла и со вторым по значению городом королевства — «северной столицей Англии» Йорком. Его переход в йоркистский лагерь завершился в 1470-е годы под влиянием тесных дружественных отношений, установленных с Ричардом герцогом Глостером, который в те годы являлся наместником в северных частях страны. В 1477 г. герцог Глостер и его жена стали членами городской гильдии Тела Христова. Когда в 1480–1482 гг. обострилась шотландская проблема, отряды из Йорка постоянно сопровождали герцога в военных кампаниях. Логическим завершением этой трансформации городских симпатий стала поддержка, оказанная Ричарду Йорком при его восшествии на престол в 1483 г.[1058]
Порой вовлеченность городов в военные события имела вынужденный характер. Прежде всего это касается тех из них, которые, как мы видели, оказывались в районах театров военных действий. Однако не только по этой причине. Гулль, как и Йорк, на первых этапах поддерживал правящую династию. Поэтому после победы Эдуарда IV и с началом так называемой Нортумберлендской войны 1461–1464 гг. (борьбы с остатками ланкастерцев на северных рубежах Англии) Гулль ежегодно, чаще, чем любой другой город, посылал свои воинские контингенты для укрепления королевских сил[1059]. Это была своеобразная плата за неверно избранную политическую ориентацию в предыдущие годы.
Не стоит забывать, что симпатии населения даже одного города не могли быть полностью идентичны. После второй битвы при Сент-Олбансе большая часть населения лондонского Сити отказалась впустить армию Ланкастеров, однако верхушка муниципального правительства попыталась отправить в ланкастерский лагерь продовольствие, что и стало причиной упомянутого возмущения городских общин.
При приближении Эдуарда IV к Йорку после его возвращения в Англию из изгнания в 1471 г. к его армии оттуда явился рикордер (судебный чиновник) Томас Коньерс, брат сторонника графа Уорика сэра Джона Коньерса, который убеждал короля обойти город, где он неминуемо встретит враждебный прием.
Но вскоре прибыли два джентльмена, Роберт Клиффорд и Роберт Берг, развеявшие опасения монарха по поводу настроения граждан[1060]. Ричард Бург был сыном йоркширского сквайра Уильяма Бурга старшего (ум. 1465), сторонника герцога Йорка как минимум с 1459 г. Брат Ричарда, Уильям Бург младший, в 1471 г. поступил на службу к Ричарду герцогу Глостеру. О Роберте Клиффорде достоверных сведений найти не удалось. В источниках упоминается сын Томаса лорда Клиффорда с таким именем. Но не вполне ясно, насколько можно считать этих Робертов одним и тем же лицом, ведь Клиффорды были давними противниками Йорков. В 1470 г., в ходе разгоревшегося конфликта между Эдуардом IV и графом Уориком большая часть жителей Кентербери во главе с мэром Николасом Фонтом осенью поддержала графа, хотя часть горожан еще весной отправилась в лагерь короля[1061].
Таким образом, реальное участие городов в событиях и процессах Войн Роз намного значительнее, чем их «представительство» среди активных участников конфликта. Это связано с тем, что активность городов и горожан была скорее вынужденной, ее инициатива исходила от лордов, нуждавшихся в их поддержке. Города представляли средоточие ресурсов, не только финансовых и материальных, но и людских. Однако в социальной иерархии они занимали менее высокое положение, чем представители локальных дворянских сообществ, поэтому из их среды реже выходили офицеры даже среднего и низшего звена.
Среди самих горожан преданные сторонники Ланкастеров или Йорков были в подавляющем меньшинстве, а настроения большинства жителей даже одного города значительно варьировались в зависимости от конкретной ситуации и личных связей. Короли могли наказать тот или иной город, например, лишив его привилегий, однако это подрывало материальную основу самих победителей в будущем. В силу этих обстоятельств горожане в
