враждующие стороны как источник финансирования военных кампаний, однако этого не происходило, так как религиозные структуры обладали значительным иммунитетом от вмешательства государства в их внутреннюю политику.
Во всех странах Европы (и Англия не была исключением) церковь представляла собой систему внутри государства и, пользуясь покровительством Рима, надежно охраняла неприкосновенность своих границ. Пассивное участие большинства рядовых представителей духовенства в событиях рассматриваемого периода объясняется и той особой ролью, которую их сословие играло в жизни средневекового общества.
Сравнительно слабая вовлеченность в конфликт находила свое выражение и в социальной психологии духовенства. По крайней мере, такое представление иногда возникает при чтении монастырских хроник. Одна из них велась в линкольнширском монастыре Кройленд. Та часть хроники, в которой описываются события 1460–1469 гг., в издании XIX в. располагается на 30 страницах[1030]. Из них 17 посвящены описанию монастырских дел, 3 — борьбе с турками, событиям Войн Роз уделено 10 страниц. Причем факты этой борьбы иногда описываются очень поверхностно. Например, из восьми битв, произошедших в эти годы в Англии, названы лишь три, и только относительно битвы при Таутоне можно говорить, что ей дано краткое описание, две другие — лишь упомянуты. Совершенно очевидно, что проблемы политической борьбы интересовали монаха значительно меньше, чем то, что происходило в его собственном монастыре. Таким образом, война в основном происходила в стороне от монастыря.
Лишь иногда церкви и монастыри оказывались вовлеченными в орбиту политической борьбы против их воли. Так произошло с Кройлендским монастырем в 1461 г. во время марша северной армии королевы Маргариты к Лондону. Продолжатель хроники в красках рисует эту драматическую ситуацию[1031]. «Помимо обширного количества собственности, которую они [северяне] награбили в стране, они также непочтительно помчались, в их необузданном и ужасном гневе, в церкви и другие святилища Бога, и низко разграбили их чаши, книги и одеяния, и (непроизносимое преступление!) раскрывали дароносицы, в которых было сохранено тело Христа, и вытряхивали священные части оттуда. Когда священники и другие преданные Христу люди любым способом сопротивлялись, эти отъявленные негодяи безжалостно резали их в самых церквях или церковных дворах».
Монастырь фактически перешел на осадное положение. Сюда собралось население из округи со своим имуществом. «Все ворота монастыря и соседняя деревня, как со стороны реки, так и на берегу, непрерывно охранялись. Все водные потоки и плотины, которые окружали деревню, через которые можно было пройти, были сделаны непроходимыми с помощью кольев и палисадов... Наши дамбы и запруды, по которым проходит широкая пешеходная дорога, были закрыты препятствиями, и деревья были свалены поперек них».
Все же подобная ситуация для монастырей была скорее беспрецедентной. Не существует никаких массовых свидетельств о постоянной угрозе неприкосновенности церковных учреждений и жизни духовных лиц в период Войн Роз. Поэтому приведенный пример можно рассматривать как исключительный. Тем более что страхи монахов, к счастью, оказались напрасными — армия королевы прошла в шести милях от их обители.
Что же касается финансовой помощи короне со стороны церкви, то в указанной хронике имеется один характерный отрывок на этот счет. В 1483 г. Эдуард IV «не скрывал его [денежные] потребности от прелатов, и вежливо обратился к ним с самыми серьезными просьбами предоставить ему десятины. О, смертельное разрушение Церкви, которая должна явиться результатом такого рабства! Пусть Бог остановит умы всех последующих королей когда-либо совершать прецедент такого рода! Чтобы случайно зло не имело шанса случаться с ними, хуже даже, чем может быть представлено, как вскоре несчастье случалось с этим самым королем и его самым прославленным потомством»[1032].
Как известно, Эдуард IV скоропостижно скончался 9 апреля 1483 г., простудившись во время катания на лодке по Темзе. Его сын Эдуард, который должен был стать королем, был объявлен незаконнорожденным и отстранен от трона своим дядей Ричардом герцогом Глостером. И все эти несчастья хронист связывает с желанием монарха обложить церковь поборами.
Враждующие партии порой привлекали духовных лиц на свою сторону, находя для них более привычную роль, нежели участие в военных действиях. Речь идет о проповедях в поддержку того или иного представителя борющихся династий. Например, в воскресенье 30 сентября 1470 г. в соборе Св. Павла в Лондоне состоялась проповедь францисканца доктора Уильяма Годдарда о том, что королем должен быть Генрих VI — как раз накануне прибытия в столицу армии графа Уорика и реставрации ланкастерского режима[1033]. Он же по просьбе герцога Кларенса в 1477 г. перед советом лордов в Вестминстере доказывал непричастность слуг герцога к колдовству и смерти его жены[1034]. Еще более известна скандальная проповедь доктора Ральфа Шея, брата мэра Лондона Эдмунда Шея, 22 июня 1483 г. у креста во дворе собора Св. Павла о правах на престол герцога Ричарда Глостера, в которой он объявил брак Эдуарда IV и Элизабет Вудвилль недействительным, а детей, рожденных ими, в том числе наследника престола — незаконнорожденными. С проповедью в поддержку герцога Глостера выступал и приор августинцев в Англии доктор Томас Пенкер[1035].
Последствия Войн Роз для английской церкви были противоречивыми. Не принимая активного участия в политической борьбе, духовенство вышло из конфликта с минимальными потерями. В то же время, устранившись от влияния на ситуацию, церковь стала ее заложником. Во второй половине XV века английская монархия относилась к церкви, как к одному из подчиненных ей социальных институтов. В результате из Войн Роз английская церковь вышла политически ослабленной, и в этом можно видеть одну из предпосылок тюдоровской Реформации сверху.
Глава 10.
Города в контексте социально-политических трансформаций в эпоху Войн Роз
Процесс урбанизации в Англии к концу XV — началу XVI в. привел к формированию сложной и устойчивой городской структуры. Городов всех типов было 715, в них проживало до 800 тыс. человек, что составляло примерно 20 % населения страны. До 50 городов страны относились к группе крупных и средних по общеевропейским меркам того времени, среди них такие значительные центры, как Лондон, Йорк, Кентербери, Линкольн, Норидж, Ньюкасл и др. Городская система Англии имела сложную структуру с наличием явно выраженных центра (Юго-Восточный, Юго-Западный, Восточный и Центральный регионы) и периферии (Западный, Северо-Восточный и Северо-Западный регионы). Подавляющее большинство (667 городов) было малыми[1036].
Горожане составляли самую незначительную часть среди активных участников Войн Роз — около 1 % (см. Таблицу 19), что может быть основанием для вывода о слабой вовлеченности городов в события социально-политического конфликта второй половины XV века. Для того чтобы разобраться в этом вопросе, нам придется отступить от принципа, применявшегося в предыдущих главах для рассмотрения групп нобилитета, дворянства и духовенства,
