косметической компании, она перевела взгляд на другую сторону улицы, и тут же на глаза попалась еще одна неожиданная вывеска: «Игорный дом». Что-то показалось ей в этом странным. Проехав еще немного до ближайшего постоя, она оставила Птаху на попечение юного конюха и пешком отправилась обратно, размышляя по пути над тем, что заставило ее зацепиться вниманием за эту вывеску. И тут ее осенило. «Ну, конечно, – она едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу, – В Кругалее я обыскала все что можно, кроме игорного дома. А потом были все эти странности с постоями. Я думала, эльфенок путает след, а он просто на просто игрок. Он останавливается там, где есть игорные дома. И здесь тоже он въехал в город так, чтобы легче было добраться до игорного дома».
Когда она подходила к дверям заведения, в тысячный раз спрашивала себя, что будет делать, когда найдет похитителя, и в тысячный раз у нее не было ответа. А потому, неудивительно, что, когда она столкнулась с ним на входе, то не смогла сделать ничего иного кроме как стать столбом, уставившись на него во все глаза. Эльф был ошарашен не меньше, но пришел в себя первым. Он развернулся и быстро пошел прочь. Ольха поспешила следом. В мыслях у нее царил полный сумбур. Она себя выдала и не строила надежд, что эльф допустит хотя бы ничтожную вероятность случайности этой встречи. Илерион быстро оглянулся, убедился, что Ольха не отстает и ускорил шаг. Ей пришлось перейти на бег.
Эта странная погоня продолжалась недолго, в каком-то месте эльф свернул в подворотню. Ольха хорошо видела, за каким углом он скрылся, и забежала следом за ним, но сделала лишь несколько шагов. Дальше прохода не было. Глухой тупик без дверей и без окон. Она обернулась на шелестящий звук вынимаемого из ножен оружия. Эльф похититель отшагнул от стены, перегораживая Ольхе единственный путь к отступлению.
– Так-так, – на его смазливом лице расцвела поганая ухмылка, – Смелая маленькая княжна сунулась в логово к хищнику. Смелая, но глупая…
Он приближался медленно и даже осторожно, поводя в руке коротким легким мечом. Эльф держал оружие уверенно, явно ведь, упражняться с ним раньше ему доводилось, и потому эта его осторожность казалась странной. Ольха была по сравнению с ним не просто маленькой, а вообще безоружной. Как на грех, даже походный ножик она оставила в дорожной сумке.
– Не глупи, Илерион, – сказала она, пытаясь выиграть время, – Ты раскрыт, мое убийство тебе ничего не даст.
– Да что ты говоришь? – он ухмыльнулся, но сближаться перестал, – Кого ты хочешь в этом убедить, меня или себя? А почему я не вижу здесь цепного пса вашего князя особого порученца Ясеня? – эльф недобро прищурился, – А я скажу тебе, почему его здесь нет. Он оч-чень далеко отсюда гоняется по лесам за Лисами.
Это было действительно так, вот только Ольха сомневалась, что эльф знает об этом наверняка. Догадывается, не более того.
– Да, – сказала она, незаметно облизнув пересохшие губы, – Трюк с Лисами был хорош. Но положился ты на них зря. Сам знаешь, нет большей глупости, чем довериться Лисам. Побегать за ними пришлось, тут ты прав, но их взяли, и развязали им языки. Дроло, Фидол и Мегул. Тебе знакомы эти имена, не так-ли?
– Как я ненавижу весь ваш песий род, – взорвался эльф, – Что лживых Лисов, что преданных как собаки Волков. Все вы у меня как кость в горле.
Эльф снова двинулся на Ольху, и в глазах его отчетливо читалась жажда убийства. Ольха понимала, продолжать разговор бессмысленно, все на что ей оставалось рассчитывать – это могия. Но боевая могия либо усиливает своего бойца, либо ослабляет чужого, сама по себе без бойца она – ничто. А бойцом-то она как раз и не была. Однако решение, подсказанное ей чутьем, оказалось удачным. Заклинание ослепления сработало отлично, да еще и привело эльфа в бешенство.
Сохрани он хоть немного здравомыслия, он бы просто переждал эти несколько секунд слепоты, Ольхе все равно было мимо не проскочить, но он начал рубить мечом направо и налево, натыкаться на стены и крутиться на месте. Вероятно, рано или поздно он достал бы Ольху, вот только не учел он одного. Вряд ли он играл в детстве в жмурки, иначе знал бы, что водящего с завязанными глазами умышленно раскручивают, чтоб тот на какое-то время потерял себя в пространстве. Эльф же проделал тоже самое с собою самостоятельно, отчего у него смешалось не только левое с правым, но даже и верх с низом.
Ольха воспользовалась этой его оплошностью и, изловчившись, в удачный миг, подставила ему подножку. Эльф грохнулся на землю, выронив свой меч. Понимая, что потеря каждого мгновения смерти подобно, Ольха подскочила к нему, и ударила дважды подвернувшимся булыжником по затылку. Затем для верности хорошо размахнулась и ударила в третий раз. Эльф обмяк и перестал шевелиться. Ольха перевела взгляд на булыжник в своей руке. Она совершенно на помнила, когда успела его подхватить, увидела на булыжнике кровь и налипшие волосы и брезгливо отшвырнула в сторону.
Был похититель жив или умер, проверять у Ольхи не было ни времени, ни желания. Она лихорадочно выворачивала его карманы, из которых высыпались мелкие монеты и игорные фишки, но нужного ей камня не было. Она заставила себя остановиться, сделала судорожный вдох и выдох, затем еще один вдох-выдох, уже поспокойней. «Так, – сказала она себе, – как мне найти крупный камень? Ах. Ну конечно же…» Ведь буквально вчерашним вечером, коротая время перед сном, она вспомнила, как Бартоло проверял ее перед поединком при помощи «нифрилоискателя». Она провозилась допоздна и создала такое же поисковое заклинание, а утром, не выспавшись, отчаянно зевала и ругала себя за то, что вместо того, чтобы хорошенько высыпаться, тратит время на всякие глупости.
Теперь она так не думала и так же как до этого она обыскивала эльфа, судорожно выворачивала теперь уже свои собственные карманы, приговаривая, «только бы я его не стерла, только бы вчера его не стрела…» Наконец, она нашла нужную монету, с облегчением выдохнула, убедившись, что приказ она сохранила, и засветила ее. Провела монетой вдоль всего тела, стараясь не смотреть на окровавленный затылок. Поиск со спины ничего не дал, стало ясно, эльфа нужно перевернуть на спину.
Собравшись с духом Ольха перевалила тело. От этого перемещения из уголка эльфего рта вытекла
