Две комнаты. Правда, одна походила, скорее, на кладовку, нежели на комнату. Там едва умещалась одноместная кроватка и тонкий шкаф. Работала Одри в другой, где у окна стоял письменный стол, там было куда просторнее.
— Как ты это себе представляешь, пап? — Сипло продолжила девушка.
— Девочки лягут в спальне, а мы с тобой — в зале. Днем они будут приходить в зал, за столом делать уроки, или на кухне.
— Там одноместная кровать. — Элс едва не раскрыла рот.
— Одна будет спать на полу, на надувном матрасе, а другая на постели. И так по очереди, чтобы никому не было обидно.
— Искрометно ты придумал, конечно. — Она сконфузилась и тяжело вздохнула. — Мне, по-хорошему, работать надо. У меня с коллегами совместный стартап.
— Ну, поработаешь, когда девчонки уроки сделают. — Мужчина закатил глаза. — Разместимся. Ты же не думаешь отца с сестрами зимой за порог выставить?
Одри вздохнула. Беда никогда не приходила одна.
* * *
Она ворочалась на диване, слыша, как на еще одном надувном матрасе, прямо посреди комнаты храпел папа. Храпел и причмокивал, иногда что-то бормотал во сне. Запах в квартире теперь стоял совершенно чужой, смесь недорого одеколона, таких же недорогих сладких цветочных духов. А еще аромат замерших чемоданов, которые так и не распаковали, влажной верхней одежды и чужих людей. Не спалось. Элс пыталась стиснуть зубы и засунуть голову под подушку, как вдруг услышала адский крик за стеной, и тут же из-за него подскочила.
— Тебе по лицу съездить, идиотка⁈ — Раздался визг. — Ты мне чуть на шею не встала!!
— Катись под кровать, если не хочешь, чтобы по тебе ходили! — Тут же последовал ответный, такой же сильный вопль, казалось, того же самого голоса.
— Сама катись под кровать, свинья жирная! Ноги как копыта!
— Я это копыто тебе сейчас в глотку запихну, услышала⁈
Одри стиснула зубы, прищурилась, и, все же, засунула голову под подушку. И вот так нужно продержаться месяц? Два? Отец словно ничего не слышал, продолжал храпеть и причмокивать, иногда ворочаясь с боку на бок. «Если они не прекратят орать, нужно сходить к ним» — со вздохом размышляла девушка. «На меня начнут жаловаться соседи».
Правда скандал, казалось, только разгорался. В конце концов, Элс медленно поднялась с дивана, и, сквозь тьму, побрела к спальне. Слегка в нее заглянула и прохрипела:
— Ночь, хватит уже. Здесь не частный дом, соседи могут и полицию вызвать.
— Оди. — Ядовито протянула одна из сестер. — А не хочешь кроватями поменяться? Тогда никто кричать не будет.
— Не хочу. — Спокойно отрезала Одри. — Это моя квартира, и я буду спать там, где мне удобно.
— Это квартира нашей бабушки! — Взвизгнула вторая. — Нашей общей бабушки! А ты её себе присвоила! Она, вообще-то, нам всем принадлежит!
— Скажи это бабушке. — Элс стиснула зубы. — Что-то когда она в коляску села, никто не прибежал, никто помогать ей не торопился. Только я.
— Потому что ты — самая старшая. — Так же ядовито процедил первый голос. — И все. Если бы старшими были мы — ухаживали бы мы, тебе просто повезло.
— Значит, мне повезло. — Так же едко парировала девушка. — Класс, люблю везение. Родилась первая, и хорошо. Но так или иначе, квартира — моя. Будем спать так, как легли. И прекратите орать. Если на вас вызовут полицию ночью, ваш отец будет платить штраф.
— Нет, Оди, штраф будешь платить ты, потому что квартира — твоя. — Сладко-мерзким голосом продолжал кто-то из сестер.
— Если такое, вдруг, произойдет. — Зарычала Элс. — Вы с вашим отцом отправитесь ночевать на вокзал. Продолжите орать — разбужу его, пусть сам вас укладывает. Спокойной ночи. — Она резко захлопнула дверь и вышла из комнаты.
Начинала болеть голова.
Новый год не предвещал ничего хорошего.
Дорога домой
Она не могла понять, радоваться ли тому, что у нее до сих пор есть работа и неадекватный шеф с хобби в виде пьянок и караоке, или, все же, не радоваться. С одной стороны, когда она жевала дома кашу на завтрак, хотелось выйти через окно, потому что подростки-близнецы словно не умели говорить без скандала. Они подначивали друг друга на тонах, швыряли друг в друга вещи, и, если кто-то вмешивался в их спор, тут же вдвоем переключались на третьего. «Возраст такой» — говорил мистер Элс и хлопал глазами. Похоже, что их возраст был для него хорошей отмазкой, чтобы оградить себя от воспитания удивительно хамских дочерей.
— Вообще-то я — Мэри. — Кричал визгливый голос у Одри за спиной, стоило только обратиться к сестре.
— Да хоть господь бог, мне все равно. — Бубнила под нос усталая девушка. — Мусор за собой уберите.
— Ах, тебе все равно, значит? Может, тогда я начту называть тебя Терезой, а⁇ Что скажешь, Тереза⁇
— Мне плевать, Селеста.
— Я — Мэри! — Остервенело кричала гостья, хотя Элс понимала, что это вранье. Близнецы так развлекались, а потом заносчиво поднимали головы с фразой, мол, как просто всех развели, и никакой разницы люди на деле не видят, всегда тыкаясь наугад. Разумеется, потом следовал упрек, что человек их ни капельки не знает, и следовало бы извиниться, но Одри не собиралась их узнавать. В компании сестер она чувствовала себя хуже, чем чувствует себя лимон после соковыжималки.
Но и идти на работу было непосильным трудом. Как же хотелось думать, что мистер Ротман решил внезапно сменить свое амплуа и поселился в том клубе в качестве вокалиста, воспоминания о вчерашнем вечере вызывали волны обиды и стыда. Или, хотя бы, решил отлежаться дома после вчерашнего. Денек, а лучше недельку, или пару недель.
Флер похмелья среди клерков постепенно растворялся. Они больше не выглядели такими унылыми и помятыми, кто-то даже пытался шутить. Элс старалась не смотреть в их сторону, и все равно чувствовала, как её вслед таращились тяжелые враждебные взгляды. Они все еще помнили, как вчера девушка едва не сорвала всем премию. Успели они отправить документы? Нет? Она не знала. Да и было, в общем-то, все равно. Какая-то премия не спасет её от надвигающейся кредитной ямы. Каждый прожитый день неумолимо заставлял делать шаг к этой яме. Время остановить нельзя.
Когда Одри опустила глаза на столик, то слегка вздрогнула, затем глубоко вздохнула. Опять кофе с вишневым сиропом, правда на этот раз в розовой кружке по типу той, что разбилась в прошлый раз. В кружке с пресловутым сердечком, а рядом стояла маленькая плетеная вазочка с рождественскими имбирными печеньями, которые точно так же пахли вишней, покрытые темно-красной глазурью. В форме сердечек, конечно. Возле монитора стояла небольшая настольная елочка с белыми и красными блестящими керамическими шариками.
Она не знала, что на это сказать. Как на это реагировать. Хотелось просто осторожно присесть за стол, и сделать вид, что это не ей и не её, да и вообще, столиком ошиблись. Злости, почему-то, не было. Только странное отчуждение и печаль. Для пущей прямоты осталось осыпать все здесь сердечками, Элс косилась в сторону от своих подарков и попыталась сосредоточиться на работе. Скорее всего, то пирожное тоже было от него. Теперь девушка была в этом почти уверена.
Когда скрипнула дверь кабинета шефа, Одри нервно уткнулась в экран и стала лихорадочно рассматривать ярлыки на рабочем столе. Очень интересно. Просто безумно, настолько сильно, что глаз не отвезти, особенно на мужчину, который лез вчера спьяну в туалете клуба.
— Доброе утро. — Хрипло сказал Нэд, и Элс, все же, скользнула взглядом по манжете его рубашки. Руки казались еще более бледными, чем обычно.
— Здравствуйте. — Стул внезапно стал неудобным. Как и все окружающее пространство резко стало давить и вызывать желание куда-нибудь пропасть.
— Прости за вчера. — Послышался тяжелый вздох. — И за позавчера. И… в целом. Прости. Я вел себя не совсем адекватно. На самом деле я не хочу тебя обижать. Прошу тебя, забудь, что было. Я… постараюсь как-нибудь загладить то, что произошло.
