она ускользает от меня в сторону атриума.
На возвышении Эста обнимает свою мать, и они с Тайрусом поддерживают Кэрис, когда они следуют за Кроной. Эста бросает на меня быстрый взгляд, вздёргивая подбородок.
Я коротко киваю ей в знак того, что она выжила.
Толпа позади меня расступается, все смотрят на меня, и я не уверена, что по протоколу я должна уйти первой.
Не обращая на них внимания, я спешу к Роману.
В тот момент, когда я оказываюсь рядом с ним, изумрудная руна спиралью сползает с его запястья и окружает нас — та же самая, которую он использовал ранее, чтобы создать иллюзию нашего разговора.
Я скольжу в его объятия, согреваясь, когда его губы прижимаются к моим, облегчая боль в моем сердце. Разрывая контакт, я провожу пальцами по его подбородку, запечатлевая ещё один поцелуй на его губах, зная, что этот жест вряд ли сможет передать всю мою печаль прямо сейчас.
Его большой палец снова касается моей щеки, и я понимаю, что он вытирает последние следы моих слёз, прежде чем застонать мне в губы.
— Нам нужно двигаться. Считается, что представители элиты должны ждать тебя, но они могут не уважать твой статус. Моя руна не убедит их долго оставаться там, где они есть.
Крона не сообщила, сколько ещё испытаний нам предстоит пройти, но она ясно дала понять, что моё присутствие на афтерпати обязательно.
— А теперь их осталось четверо, — шепчу я.
Глава 38
Мы с Романом быстро направляемся к атриуму в задней части крыши. Его стены сделаны из матового стекла, пронизанного золотом, которое отражает мягкое освещение внутри. Представители элиты начинают подниматься со своих мест позади нас, и, похоже, они недолго будут уважать наше пространство. Я думаю, им не терпится начать праздновать смерть, свидетелями которой они только что стали.
Ублюдки.
Войдя в атриум, мы обнаруживаем пять лифтов, расположенных вдоль противоположной стены, на каждом из которых выгравированы номера этажей. Я не уверена, на какой из них нам следует подняться. Крона сказала, что мне отведут комнату, но не сказала, где именно.
Тайрус ждёт в левой части атриума, белокурый демон быстро подзывает меня жестом.
— Сюда, Принцесса, — зовёт он, указывая на ближайший к нему лифт. — Королевские покои находятся на десятом этаже. Вы в комнате номер семь.
Я зациклилась на кровавых отпечатках ладоней сбоку от двери лифта и капельках крови на мраморе внутри неё. Я представляю, как Кода цепляется за дверь и перила внутри лифта, его раны кровоточат, когда он пытается идти.
Стиснув зубы, я ступаю на луч света, который пульсирует на полу лифта. Мои демоны-волки, кажется, беспокоятся обо мне больше, чем о металлической коробке, в которую они только что вошли. Они окружают меня, их лица обращены ко мне, пока двери закрываются и лифт опускается.
Роман молчит, стоит чуть в стороне, так как мои волки прижимаются к моим ногам.
Двери открываются в длинный коридор с золотыми стенами и мраморным полом, который также ярко-золотистый с чёрными прожилками.
В коридоре тихо. Если афтепати уже началось, я этого не слышу, и я благодарна за это, потому что во мне растёт гнев из-за того, что элиты наслаждаются кровавой бойней, свидетелями которой они только что стали.
У каждой комнаты слева и справа над дверями большой чёрный номер, и, поскольку Тайрус сказал, что я в седьмой комнате, я могу только догадываться, что номера наших комнат расположены в порядке нашего рождения.
По этой причине я быстро прохожу мимо первой комнаты. У меня нет желания снова встречаться с Аргой, пока меня не вынудят к этому. Но я останавливаюсь перед комнатой номер шесть — той, которая, должно быть, принадлежит Коде, судя по кровавым пятнам на дверной ручке и полу снаружи.
Роман подходит ко мне, пока я колеблюсь.
— Его мать позаботится о том, чтобы его вылечили перед вечеринкой, — говорит Роман, понизив голос.
— Я не… — я со вздохом качаю головой. Я бы хотела отрицать, что испытываю какое-либо беспокойство, но сегодняшнее испытание было жестоким. — Ты видел другие Устранения. Они всегда такие жестокие?
Роман тихо выдыхает.
— Всегда.
— Это правда, что мой отец выбрал бы своего преемника вместо того, чтобы заставлять нас проходить через это?
Роман кивает мне.
— Очевидно, я не знал всех секретов твоего отца, но я верю, что именно так бы он и поступил.
Когда мы подходим к моей комнате, Роман останавливает меня, положив руку мне на плечо.
— Давай я сначала проверю комнату, — говорит он. — Если Крона наложила на неё какие-нибудь проклятия, я смогу с ними справиться.
Он создаёт небесно-голубую руну, которая разделяется на множество волн и проходит сквозь дверь, не касаясь поверхности.
Дверь на мгновение светится, Роман выжидает, а затем дверь распахивается.
— Всё чисто, — говорит он.
Внутри всё также выдержано в золотой и чёрной цветовой гамме. Мои ботинки утопают в толстом, пышном ковре, когда мы проходим по короткому коридору в огромную гостиную. Окна занимают всю стену, из которых открывается великолепный вид на город. С наступлением ночи все вокруг залито огнями, и Зилрон кажется огромным. Он даже больше, чем кажется днём — бескрайнее море мерцающих огней — и подумать только, это всего лишь один из городов, которыми правил мой отец…
Как только мы с моими волками оказываемся в безопасности внутри, они занимают позиции в каждом углу гостиной, охраняя меня.
Я оказываюсь в объятиях Романа. Его большой палец касается моего плеча, но я не чувствую его прикосновения сквозь броню, которую он мне подарил.
— Видеть, как ты обнимаешь моего волка, значило для меня больше, чем ты можешь себе представить, Нова, — говорит он, и в его голосе звучит глубокое рычание, которое почти заставляет меня поверить, что его волчья энергия всё ещё жива.
Его большой палец снова касается моей щеки.
— Спасибо, что помогла мне успокоиться.
Каким-то образом он, кажется, нашёл исцеление в том, что могло стать для него глубокой травмой. Переживание, которое могло разлучить нас — без сомнения, так задумала Крона. Это могло сломать нас, но сделало сильнее.
Его поцелуй медленный, он исследует мои губы.
Когда он прерывает контакт, я бормочу:
— Как снимается эта броня?
Уголок его губ дёргается.
— Я надел её на тебя с помощью руны. Чтобы снять её, нужна руна.
Хм. Это может означать, что руна на моём запястье сработает, но я бы не хотела, чтобы моя одежда снималась именно так.
— Думаю, тогда мне понадобится руна, — говорю я, прикидывая, сколько времени у нас
