делает шаг через них, её ноги подкашиваются, и она хватается за край ворот, чтобы не упасть.
Её грудь поднимается и опускается, глубоко и заметно, и становится ясно, что она потратила много сил, чтобы спастись. Она снова пошатывается, пытаясь вернуться на своё место.
Я почти вскакиваю, чтобы помочь ей, но Кода кладёт руку мне на плечо и быстро качает головой.
С этими словами он поднимается на ноги, расправляя плечи и подпрыгивая на носках, как будто готовится к боксерскому поединку.
Бросив на меня острый взгляд, он говорит:
— Было приятно познакомиться с тобой, Нова.
— Как будто, чёрт побери, так и было, — рычу я.
Он фыркает и уходит с помоста, прежде чем Крона успевает объявить о его появлении.
— Давай, старушка, продолжай в том же духе, — говорит он ей, проходя мимо Кроны и заходя в клетку.
Он снова отскакивает, сжимая кулаки и ожидая появления тела Жнеца. Как только она материализуется, он с рёвом атакует её, нанося удар кулаком по морде.
К моему изумлению, несколько зубов вылетают у неё изо рта. Рыча, с кровью, стекающей по подбородку, она прыгает на Коду, огромное пятно ярости, сбивая его с ног.
Как раз вовремя, он хватает её за горло, используя свои мощные мышцы бёдер, чтобы рвануться вверх, всё ещё сжимая её горло, и нанося удары другим кулаком по её морде и груди, когда он бросает её на землю.
Её когти вспарывают его одежду, раздирая грудь, ноги, лицо, но он бросается в бой, принимая каждый удар на себя, ревя от боли — или гнева, я не уверена, от чего именно.
Они катаются по полу клетки — неразличимая смесь меха, кожи, крови, кулаков и зубов. Но Кода не останавливается, пинаясь и нанося удары кулаками до тех пор, пока…
Щёлк!
Они оба лежат неподвижно, и я понятия не имею, чьи кости были сломаны, пока Кода не шевелится и, застонав, сбрасывает с себя тело Жнеца.
Он поднимается на колени, прежде чем поскользнуться в крови, которая теперь покрывает пол, и снова опускается, опираясь на тело Жнеца. Его лицо слишком окровавлено, чтобы я могла разглядеть повреждения, хотя один глаз у него определённо закрыт.
С последним рёвом он поднимается на ноги.
И это похоже на то, что у Жнеца сломалась не только шея.
Он указывает окровавленным, дрожащим пальцем на Аргу.
— Ты, — рычит он. — Пошел ты, — он поворачивается к элитным демонам в толпе, сплевывая кровь и крича. — Да пошли вы все!
Я замираю, когда он, спотыкаясь, выходит из клетки, бросает птицу Крону со словами:
— И ты тоже, старушка, — и направляется в атриум.
Он падает по дороге, изо всех сил пытаясь подняться, и на этот раз я вскакиваю на ноги, но он ловит мой взгляд издалека и качает головой. Очевидно, я не должна никому помогать. Они демоны. Сострадание — последняя эмоция, к которой они когда-либо стремились.
Даже его мать не двигается с места, хотя её глаза, виднеющиеся из-под прядей волос, широко распахнуты, а дыхание прерывистое, как будто она в шоке от того, что двое её младших детей выжили, включая Коду, не меньше.
Теперь моя очередь.
Я сжимаю в левом кулаке серебряную метку, которую дала мне настоящая Жнец. Я уверена, что в клетке она мне не поможет, но придает храбрости. Я встречаюсь взглядом с Романом, ощущаю его силу и нахожу утешение в поддержке моих демонов-волков и их мягком рычании.
Крона поворачивается ко мне. Теперь её поведение менее уверенное, её серебристые одежды развеваются там, где находятся её руки.
— Нова, низшая из низших, ты выйдешь вперёд…
— Чтобы сражаться за свою жизнь, — говорю я, моя сила циркулирует вокруг кончиков пальцев, мои глаза принимают демоническую форму, превращаясь в сверкающие фиолетовые щелочки.
Я шагаю к клетке и оказываюсь внутри неё.
Ворота с лязгом закрываются, и пол теперь залит кровью, из-за чего мне будет ещё труднее сохранять равновесие. Я обращаю внимание на худшие участки, зная, что неверный шаг может привести к моей смерти.
Подобно выжившим членам королевской семьи, я не теряю времени даром, используя свою силу кошмаров, её холодное жжение распространяется по моей груди и рукам, покалывая кончики пальцев. Я уже знаю, что самый большой страх Жнеца — хотя в её магическом облике это может ощущаться иначе — потерять своих щенков, и я думаю об этом. Страх, который я собираюсь спроецировать на неё.
Я напоминаю себе, что время, проведённое с Романом, подготовило меня к этому бою и к каждому последующему.
Несмотря на это, мой адреналин подскакивает, а сердце бьётся быстрее.
Когда передо мной появляется фигура волка, меня охватывает смятение, потому что его мех не ониксовый, а глаза не светятся фиолетовым, как у Жнеца.
Вместо этого его мех такой же бронзовый, как кожа Романа, лапы красновато-коричневые, а на плече у него красновато-коричневая полоска меха. Его глаза такого же штормового зелёного цвета, как море.
Я отступаю на шаг, шок заставляет меня вздрогнуть. В то же время во мне нарастает гнев, непостоянная ярость моего демона наполняет меня так сильно, что я чувствую, как замерзаю, так холодно, что моё дыхание может застыть в воздухе.
Моё внимание переключается на Крону. К её бессердечной улыбке.
Чёртова жестокая сука.
Она наколдовала волка Романа.
Глава 37
Убейте или будете убиты.
Моё сердце разрывается на части.
Этот волк олицетворяет всё, что потерял Роман — свою семью, своего волка, свою жизнь. Он олицетворяет его глубочайший страх. Страх, который он разделил со мной. Откуда Крона вообще знает, как выглядит волк Романа, для меня непостижимо.
У меня осталось всего несколько секунд до того, как волк закончит формироваться. Он ростом с Жнеца, его голова доходит мне до пояса, когда он бродит взад-вперёд по другой стороне клетки, принимая форму медленнее, чем это делала Жнец.
Я ищу Романа на расстоянии.
Он очень неподвижен, его плечи напряжены, глаза совершенно чёрные, а челюсти сжаты так сильно, что, я уверена, у него трещат зубы. Быстрое движение его груди и образование множества рун на руках говорят мне о том, что он вот-вот выйдет из себя.
Я закрываю глаза и шепчу его имя.
— Роман. Рун. Пожалуйста, прости меня.
Он моргает, переводит взгляд на меня, всё ещё тяжело дыша, и у меня разрывается сердце, когда я вижу его боль, как будто он снова и снова переживает свой детский кошмар.
То, что Крона выбрала это общественное место, чтобы заставить меня воссоздать глубочайшую травму Романа, только разжигает
