Она широко улыбнулась.
Морейн рассмеялась, хотя, казалось, от смеха заболели все раны разом.
— Я не должна горевать по поводу каких-то нескольких шрамов. Когда я наберусь смелости и взгляну на них, я напомню себе, что осталась жива, что Ада не успела изуродовать мое лицо, как другим своим жертвам, а Смолл не срезал мои волосы.
Нора поежилась:
— Ш-ш-ш. Даже и думать не хочу о том, что могло бы произойти. Так что давай поболтаем о чем-нибудь другом. Ты говорила — Уолин действительно сын сэра Торманда?
— Не уверена, что разговор на эту тему поднимет мне настроение, но думаю, он действительно его сын. Когда Ада рассказывала мне об этом, она не походила на безумную. Да, она была не в себе, когда вспоминала об этом, но я совершенно уверена, она знала это наверняка, и я ей поверила.
Морейн пересказала Норе все, о чем поведала Ада.
— Торманд считает, что в мальчике есть что-то от Мюрреев, и это в самом деле так. Возможно, от матери он унаследовал красивые темные волосы и огромные голубые глаза, но все остальное в нем — от Торманда. Я поняла это, как только услышала историю рождения Уолина.
— И. что ты собираешься со всем этим делать?
— Понятия не имею. Он ведь сын Торманда, в этом нет сомнения. А я всего лишь женщина, которая четыре года растила его.
— Ты значишь для Уолина гораздо больше. Он никогда не захочет расстаться с тобой.
— Что ж, пусть будет что будет.
Спустя некоторое время Нора ушла, и Морейн, хотя и с некоторой долей вины, почувствовала, что рада этому. Она очень устала, все еще испытывала боль, и на сердце у нее было тяжело. Даже напоминание о том, что она вопреки всему осталась жива, в данный момент не приносило девушке облегчения. Она старалась убедить себя, что готова расплакаться из-за боли и собственной слабости, но понимала, что на самом деле это не так. Лучшим лекарством от бередящей душу печали был сон, который мог разогнать ее страхи и невеселые мысли о будущем. Морейн закрыла глаза. Она понимала, что это похоже на бегство, но поклялась себе, что смелой и сильной она станет позже. Не сейчас.
— Морейн, ты проснулась?
Нежный голосок мальчика, такой милый и родной, разбудил Морейн. Она открыла глаза, повернула голову и улыбнулась Уолину.
Озабоченность моментально слетела с его лица, уступив место радостной улыбке. У Морейн сжалось сердце при мысли о том, что скоро она потеряет его. Уолин останется с отцом, который сможет предложить ему лучшую жизнь, какую она никогда не сможет ему обеспечить.
Морейн протянула руку и погладила мальчика по мягкой щеке, поборов в себе желание схватить его в объятия и убежать. Это было всего лишь глупое побуждение, поскольку она и ходить-то толком еще не могла, да и Торманд найдет их, как бы далеко они ни убежали и как бы хорошо ни спрятались. Ведь наверняка на помощь Торманду придет вся его большая семья.
— Да уж теперь проснулась, — поддразнила она его. — Ты хорошо себя вел, пока я спала?
— Ну да. Они не позволили мне пойти на казнь, ну и ладно. На самом деле я вовсе не собирался снова увидеть эту женщину. Но, Морейн, ты слышала, что она тогда говорила? У меня есть отец. Это сэр Торманд.
— Да, я все слышала, ты его сын. Теперь я и сама это вижу.
Когда он нахмурился, она спросила:
— Разве ты не доволен? Ты ведь всегда хотел знать, кто твой отец.
— Хотел, и доволен, но если у меня есть отец, значит, я должен быть с ним. А я не могу оставить тебя. Его братья и кузены говорят, что я должен встретиться с остальными Мюрреями, ведь теперь это мои родственники и мой клан, но я не уверен, что мне этого хочется. Когда я об этом размышляю, я думаю и о том, что тебя не будет со мной, и мне это не нравится. — Он вздохнул и прижался головой к ее груди. — Я не хочу тебя потерять. Никогда.
— Уолин, милый, ты мне очень дорог. Но… — она неторопливо провела рукой по его черным густым завиткам, — ты уже большой мальчик, и теперь у тебя есть отец, который хочет, чтобы у тебя была другая, очень хорошая жизнь, чтобы ты стал настоящим рыцарем.
— Но я все равно незаконнорожденный.
— Да, и этого уже не изменишь, но мы оба знаем, что многие подобные тебе дети смогли добиться почестей и сделать состояние. А все, что могу дать тебе я, — это работа в саду и уход за нашей живностью.
— Ты меня больше не любишь?
— Что ты такое говоришь? Я всегда буду любить тебя как родного сына, никогда в этом не сомневайся. Но с кем тебе жить, ты должен решить вместе со своим отцом.
Уолин встал и кивнул:
— Именно с ним?
— Разумеется.
Морейн оставалось лишь надеяться, что в своем мужском разговоре они не забудут про нее. Потеря Уолина убьет ее. Тогда она останется в полном одиночестве.
Потребовалось еще три дня, чтобы Морейн почувствовала себя достаточно окрепшей, она начала понемногу вставать и даже смогла заняться рукоделием, в меру сил увеличивая приданое Норы. Однако любое занятие все еще быстро утомляло ее. Понадобится еще как минимум неделя, прежде чем она сможет вернуться домой и выполнять обычную домашнюю работу.
На самом деле ей не хотелось уезжать. Торманд навещал ее несколько раз в день, приходили его родственники — все о ней очень заботились. Ее баловали, и она должна была противостоять этому соблазну. Ей приходилось бороться с желанием обнять Торманда, чтобы, может быть, в последний раз — пока он не покинул ее — почувствовать на своих плечах его сильные руки. Морейн знала, что, оставаясь в доме Торманда, она понапрасну терзает свое сердце. Не стоило откладывать расставание, чтобы не испортить все то хорошее, что было между ними. Лучше уйти первой, сохранив воспоминания о прошедших днях, самой себе причинить боль утраты, прежде чем это сделает Торманд.
Не оставляли ее и мысли об Уолине. Мальчик разрывается между радостью от обретения отца й его огромной семьи и грустью от необходимости расстаться с Морейн. Они с Тормандом договорились не торопить Уолина с выбором, но девушка чувствовала, что Торманд хочет, чтобы мальчик остался с ним. Она понимала, что закон будет на стороне отца, хотя Уолин навсегда останется его незаконнорожденным сыном. С каждым рассказом мальчика о том, как он проводит время в семействе Мюрреев, с каждым вновь произнесенным им словом «отец» Морейн становилась все печальнее. Она теряет мальчика, в этом у нее не осталось никаких сомнений. Когда приходила Нора, то всякий раз, когда речь заходила об Уолине, по выражению ее лица Морейн понимала, что и подруга в этом тоже уверена.
В дверь тихонько постучали, и Морейн откликнулась, позволив войти. Сначала она наивно обрадовалась, увидев Торманда, но затем заметила, какой у него серьезный вид. Неужели Уолин сделал свой выбор?
