— Сидящего на куче богатств, — ехидно вставила Маша, — правда, Эльза?
— Верно, сестренка, — заметил Сергей. — Нефть, золото, алмазы. Всё еще не разработано. Ядерной войны не будет, ни к чему портить экологию. Просто придут и возьмут.
— Точно, — поддержала Ольга, — Красной армии нечего противопоставить современным войскам.
Степан Андреевич упер во внучку тяжелый взгляд:
— Думаешь? Гитлер тоже так считал. Только уточни у своего фашиста, сколько нашей земли досталось его деду вместо обещанного надела. А сейчас… Вояки натовские хорошо знают, как мы умеем воевать!
— Быстро заткнулись все! — Варвара Семеновна редко вмешивалась в серьезные разговоры, предпочитая слушать, но уж если вмешивалась… — Нашли кухню в хрущевке! Другой темы нет?! Дед, иди покури, изнываешь же! Сережка, ты обещал мне полочку поправить! Возьми Куно и вперед, там всех делов на пять минут работы! Федка! С Геной погуляй! А мы тут потреплемся по-бабски!..
Полтавская область. N-й км Харьковского шоссе. Отец и сын Непийвода, колхозники
— И смотри, Петро, если не поступишь этот год до университета, то я тебя лично удавлю. Чем породил, как говорится, тем убью!
— Фу на Вас три разы, батьку, шо ж Вы херню таку несете. Шо ото Вас переклинило, немов на ногу соби топора уроныли!
— Я той топор зараз тебе на голову беспутну уроню, шобы нияка дурныця туды не лизла! А якщо сказал, що до универсытету пидешь, то никуда не динешься!
— Я, тату, краще до вийска пиду! Там и годують безкоштовно, и командиры лаяться колы треба, а не колы у них настрий поганый! И топором не грозятся, а лишень гауптическою вахтой!
Перепалка была привычной и не обидной. Да и протекала не из вредности обоих участников, а исключительно веселия для. Одно дело, когда молча идешь по обочине, глотаешь едкую пыль от проносящихся мимо редких автомашин. И совсем другое, когда есть кого облаять и обматерить. Не со злости. Чтобы в ответку выдал. Слово за слово, верста долой. Надо только еще пять верст по шоссейке пройти, а затем свернуть на грунтовку и еще с десяток отмахать. А там и родное село близко. С накрытым столом, с жонкой, что как квочка будет бегать вокруг вернувшихся из трудного похода. Из райцентра сын пришел, с учебы. А отец встречать вышел, еще затемно. Пешком. Негоже, мол, единственную лошадку в семье гонять зазря. Петро цельный год прохлаждался, пущай обратно привыкает к сельскому бытью.
Со стороны Киева донесся низкий басовитый рев, становившийся громче с каждой минутой.
Оба, как по команде повернулись, выглядывая источник звука.
— Це шо? — спросил сын.
Отец почесал в затылке.
— А я звидкы знаю? Може, литак? И хто у нас вумный як вутка?
— Да ни, це не литак. Я йх багато слышал, — ответил Петька, пропустив мимо ушей очередную обидку. — Да и гуркит зи шляху идет, а не з верху…
Шум нарастал. В дополнение, за оставшимся за спиной поворотом, появилось быстро увеличивающееся пылевое облако, смахивающее чуть ли не на грозовое.
— Смерч це! — всполошился Петька. — Немов у пустеле! Нам за таке дыво на географии розказувалы!
Из-за холма выскочила легковая машина размерами в две «эмки» и на огромной скорости пронеслась мимо путников, обдав порывом горячего ветра. Следом, один за другим, нескончаемым потоком неслись огромные грузовики. Каждый — чуть ли не с вагон размером. Блестящие новенькой краской, пышущие жаром двигателей…
Отец с сыном отшатнулись подальше от дороги. Старший мелко крестился, глядя на проносившиеся мимо махины. Младший только ошарашено лупал глазами.
— Ну, мля, чистый эшелон пролетел! — сказал Петька, когда корма замыкающего скрылась вдалеке. — Батя, дай закурить. Опосля такого перекур завсегда нужный.
— Это ты, сынку, верно подметил, — задумчиво протянул отец, вытряхивая из пачки папиросы. Из речи странным образом пропал «южнорусский говор». Наверное, подействовала невиданная картина. — И кто это был?
— Как «кто»? — изумился сын. — Ты че, батя, в своем селе, вообще озверел? По радио же говорили, что к нам из будущего перенеслись. От, наверное, они самые и поехали. Как раз из Киева, да по Харьковскому до москалей прямым ходом, на Белгород выскакивают, а потом, аж до Москвы.
Петька с удовольствием затянулся и раздумчиво добавил:
— А может и в самом Харькове станут. Кто тих, «прыбульцив» знае?
— «Прыбульци»… — покачал головой отец. — Нихто не знае. А машины у них…Чистые звери…
— Такой бы в хозяйство, да, бать? Кабину заместо уборной приспособить, а кузов — как летняя кухня. Только окошки прорезать. Или вообще с совхозного поля по ночам буряк воровать?
— Тю на тебя, дурень! Совсем в том райцентре от рук отбился, — неожиданно озлился отец. — Видишь, какие дела творятся? Я тебе шо говорил? Без образования ты теперь никто! И звать тебя никак! Плюнь и разотри! Шоб цей же год до университету поступил!
— Та ты чого, батьку, я ж против й слова не казав?
— Казав, не казав! А ну кыдай цигарку, досыть вже! Смолышь, як той эшелон!
г. Лондон. Аэропорт Хитроу. Первушин Андрей Иванович, предприниматель.
Правильно говорил Мюллер, что верить нельзя никому! На неделю уехал — Родину подменили! Ни на кого нельзя положиться! Андрей пока не мог сказать, хорошо это или плохо, и понравится ли ему сталинский СССР. Еще не определился. По правде говоря, он и Брежневского-то особо не помнил. Но первым делом, как только вышел «Указ о гражданстве», съездил в бывшее посольство РФ. Жизнь вне родного Урюпинска Первушин не представлял. Вроде и не держало там ничего, родителей не знал, женой и детьми не обзавелся. Не по детдомовским же стенам скучать или по «друзьям» — собутыльникам? Но вот категорически не тянуло на ПМЖ не только в Берлин или Париж, но даже в Москву и Волгоград, который теперь снова Сталинград.
Сначала хотел отпуск всё же отгулять. Еще неделю назад Андрей, всем сердцем рвался в Англию. С детства горело желание прогуляться по Даунинг-стрит, съездить в Вестминстерское Аббатство, полюбоваться на Тауер с одноименного моста, плюнуть в Темзу… Своими глазами увидеть Биг-Бен. И в Стоунхендж сгонять, в конце-то, концов! И никуда не уезжать до конца июля! Категорически! Отпуск же! Первый за семь лет. И неизвестно, когда будет следующий.
Но сейчас Первушин стремился как можно быстрее покинуть Туманный Альбион. Английская столица разом потеряла свою прелесть. Достопримечательности не вызывали ни малейшего интереса. Все мелочи терялись в сравнении с происходящим на родине, и Андрей, сразу по получению документов в посольстве (Надо же! Уже бюрократию организовали!), купил билет на ближайший рейс в Варшаву. С СССР прямого сообщения пока не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
