Мустафа с победной улыбкой обвел собеседников:
— Фамильный лук Абазаровых! «Железный» Шамси никогда не даст лук чужому. Даже дальнему родичу! Этот лук из будущего!
На этот раз раздумья длились две пиалы.
— Ты прав, — сказал Абдулла. — Носить этот лук может только Шамси Абазаров. Но если пришедший старик — правнук домулло, то где его первый правнук, который в прошлом году ушел в армию?
— Думаю, он служит там, где был, — ответил Вагиз. — Ведь он тоже перенесся со всей страной. А вот кем он приходится вновь пришедшему?
Целых три пиалы аксакалы думали о степени родства двух Шамси Абазаровых, но ничего не смогли решить.
— Не знаю, — признал поражение Абдулла. — Я и раньше вечно путался в Шамси. Что за дурацкая привычка, называть сына по отцу! Но тогда, по крайней мере, было понятно: «Железный» Шамси, его сын, внук, правнук. А теперь?
— А теперь есть еще старый правнук и правнук правнука, — сказал Мустафа. — При этом правнук правнука старше праправнука, который скоро родится и будет приходиться ему дедом.
— Кто кому будет приходиться дедом? — подозрительно уточнил Вагиз.
— Шамси Абазаров Шамси Абазарову! — гордо ответил Мустафа.
— Это и так ясно. Но какой какому? — ехидно уставился на хитреца Абдулла.
— Тот, который еще не родился, тому, который уже пришел, — эту фразу Мустафа произнес уже не так уверенно. — Или наоборот? Вы меня запутали. Нет, вроде все правильно.
— А кем будет приходиться тот старый Шамси, который пришел, тому который еще не родился? — голос Абдуллы сочился ядом. — И кто старше, «железный» Шамси, или его правнук? А, Мустафа?
— Кто считает чужие годы, начинает путаться в своих, уважаемые… Но Шамси ходил с пуштунами воевать англичан, а это было шестьдесят лет тому назад. Что-то мне говорит, что они сами с этим разберутся…
Прибалтика. Один из портов СССР. Алекс Лаго, капитан трампа «El Zorro Polar»
Пришедший в порт трамп особого внимания ни усталых пограничников, ни бдительных, несмотря на огромный объем работы, таможенников не привлек. Подумаешь, еще один из нескольких сотен судов, стоящих на рейде и ждущих либо указаний от начальства, либо разгрузки. За пять дней в порту навидались такого до полного отупения. Форс-мажор, ничего не поделаешь. Страны и фирмы исчезли, но грузы-то остались и куда-то их девать надо? Вот и тянулись в порт суда, везущие нужные и ненужные уже никому автомобили и бытовую электронику, удобрения и керамическую плитку, игрушки, резиновых женщин и изделия из латекса, надеясь спихнуть кому-нибудь ненужное содержимое трюмов или получить страховку.
Капитан, он же, как выяснилось из документов — совладелец судна, попытался узнать у таможенника, что ему делать с несколькими тысячами тонн минеральных удобрений, закупленных какой-то уже несуществующей фирмой, но мрачный работник советских «органов» разговорчивостью не отличался. Уяснив, что хочет этот, говорящий с жутким акцентом по-русски, капитан-капиталист, таможенник коротко послал его по адресу размещения специальной комиссии, решающей такие вопросы. Добавив, что там все разъяснят, он тут же распрощался.
Спустя полчаса с катера, подошедшего к специально выделенной для таких случаев пристани, спустились на берег капитан и суперкарго «Полярной Лисицы». Поплутав некоторое время по территории порта, они все же нашли подсказанный таможенником адрес. Очередь, начинающаяся уже на входе, привела бравого морского волка, капитана Лаго, в уныние и, спихнув на суперкарго все заботы, связанные с «Комиссией по Грузовым Претензиям», он быстрым шагом отправился в управление порта. Там, узнав, что, даже если груз его будет принят, на разгрузку судно будет поставлено лишь через пару дней, он некоторое время препирался с измотанным начальником. Так и не сумев ничего добиться, он пригрозил, что обратится в суд, и в ответ был послан уже по другому, известному любому русскому короткому адресу из трех букв. Но капитан оказался достаточно упорен, чтобы получить адрес не только суда, но и управления РКМ. Секретарь, не менее начальника замотанная, крашенная пергидролью блондинка, не долго думая, напечатала ему требуемое на непривычной, грубоватой выделки, хотя и тонкой на ощупь, бумаге.
Пройдя необходимые формальности, капитан вернулся в здание комиссии, где очередь продвинулась на целых четыре человека, и, предупредив суперкарго, вышел в город.
Спустя примерно полчаса, добравшись пешком до здания суда, Лаго внезапно свернул в сторону. Перейдя на другую сторону улицы, он на чистом русском языке, без всякого акцента, спросил у идущего навстречу лейтенанта, как пройти в совершенно другую сторону, и, задержавшись несколько секунд у витрины ближайшего магазинчика, словно что-то на ней разглядывая, а возможно и проверяя наличие слежки, пошагал к перекрестку.
Еще минут пятнадцать спустя он оказался у небольшого, ничем не приметного внешне здания. Не останавливаясь, капитан быстро открыл дверь и вошел внутрь. На входе, у внутренней двери его остановили двое охранников в форме, с наганами в кобурах.
— Вы к кому, товарищ? — спросил старший наряда, невысокий, худощавый, но жилистый боец с треугольниками в васильковых петлицах.
— Извините, — капитан снова заговорил без малейшего акцента, — могу я видеть товарища Лапиньша?
Сержант, внешне не изменившись в лице, как-то весь подобрался, словно кот перед прыжком.
— Ваше имя? — негромко произнес он, чуть отойдя в сторону.
— Скажите, что к нему «пришли от Феди», — моряк стоял спокойно, всем своим видом показывая, что ничего необычного не произошло. Однако сержант нисколько не расслабился. Даже приказывая напарнику вызвать дежурного, он напряженно следил за каждым движением неожиданного гостя. Узнав в чем дело, появившийся из боковой двери командир, с такими же васильковыми петлицами, быстро исчез за основной дверью. Не прошло и десяти минут, как дежурный появился в сопровождении еще одного сержанта и пригласил Лаго следовать за ним. Еще через пять минут, тщательно обысканный моряк сидел в небольшом, но уютном кабинете, с висящим на стене портретом Дзержинского.
— … Значит вот оно как, — сидящий напротив человек в гимнастерке без знаков различия недоверчиво покачал головой.
— Так точно, — ответил по-военному Алекс, а точнее, как он представился в начале разговора — Алексей Николаевич, заставив собеседника слегка поморщиться от старорежимного выражения.
— Сверху ориентировали о такой возможности, — задумчиво, словно проговорившись от неожиданности, сказал «товарищ Лапиньш». — Но как вы докажете, что это — не провокация?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
