получил командования. После продолжительной кампании его сторонников ему наконец-то дали корабль — почти разбитый угольщик под названием «Араб», который был еще менее пригоден для войны, чем «Спиди». Затем ему поручали ряд рутинных морских задач, таких как охрана несуществующего рыболовного флота на Оркнейских островах, так как лорд Сент-Винсент мстил ему за обвинение в трусости. Но Сент-Винсент нажил слишком много врагов своими реформами и был заменен в 1805 году, что позволило Кокрейну получить командование, о котором он всегда мечтал, — быстрый фрегат.
На «Палласе» уже в своем первом походе он захватил многочисленные призы и ушел от трех французских линейных кораблей. Когда он вернулся в порт, он захватил столько сокровищ, что на верхушке каждой мачты у него были привязаны пятифутовые подсвечники из чистого золота, а его личная доля призовых денег составила 75 000 фунтов.
Впоследствии он вошел в парламент, получив место от Хонитона, как описано в этой книге, и сочетал карьеру члена парламента с карьерой морского капитана. Он занял радикальную позицию в политике и нажил врагов в парламенте, но на море на новом фрегате под названием «Имперьёз» он добился большего успеха, особенно совершая набеги на французское и испанское побережья. Он был произведен в Рыцари Ордена Бани, но в 1809 году участвовал в атаке на Рошфор во Франции, в сражении, названном Битвой у Баскского рейда. Кокрейн сыграл ключевую роль в планировании атаки, которая включала использование брандеров. Хотя все пошло не по плану, несколько брандеров прорвались, и в результате французские корабли перерубили якорные канаты, и многие из них оказались на мели и беззащитны при следующем отливе. Кокрейн хотел, чтобы флот вошел и уничтожил их, но командующий, адмирал Гамбье, отказался атаковать. Кокрейн в одиночку начал атаку на «Имперьёзе», а затем подал ложный сигнал бедствия, чтобы заставить адмирала послать несколько кораблей на поддержку. Из-за потерянного времени и отсутствия полномасштабной атаки французы смогли снять с мели и увести невредимыми многие свои корабли. Кокрейн был в ярости и открыто критиковал своего командующего. Когда в парламенте было предложено выразить благодарность Гамбье, он заявил, что не поддержит это. В результате адмирал Гамбье потребовал военного трибунала, чтобы очистить свое имя. После жаркого слушания перед коллегией адмиралов Гамбье был оправдан. Но репутации и Гамбье, и Кокрейна были подорваны этим делом, и ни один из них больше не получил командования до конца войны.
Кокрейн сосредоточился на своей политической карьере, но его радикальные взгляды лишь привели к появлению новых врагов. В 1814 году эти противники нанесли удар, когда Кокрейн был замешан в мошенничестве на фондовой бирже. Несмотря на сомнительные доказательства, Кокрейн был признан виновным, приговорен к 12 месяцам тюрьмы и штрафу в 1000 фунтов. Однако его позор также привел к тому, что он был исключен из флота и парламента, а его рыцарское звание было аннулировано. Месяц спустя он был переизбран без возражений на свое старое место в парламенте после общественного возмущения по поводу судебного дела, но не мог появиться в парламенте до окончания тюремного заключения. Он оставался членом парламента до 1818 года, когда, все еще находясь в опале, ему предложили командовать чилийским флотом в его войне за независимость против Испании. Он одержал ряд впечатляющих побед, прежде чем добился захвата Вальдивии, последнего значительного порта, удерживаемого испанцами, в ходе дерзкого рейда всего с 300 людьми.
После этого успеха ему предложили командовать бразильским флотом в 1823 году, и после еще одной серии творческих обманов и побед он помог обеспечить независимость этой нации от Португалии. За этим назначением последовало командование греческим флотом в их войне против Турции. Кораблей для командования было мало, и Кокрейн часто испытывал отвращение к дикости, проявляемой обеими сторонами. В итоге объединенный франко-британский флот уничтожил турецкий флот при Наварине.
В 1832 году Кокрейн был помилован по делу о мошенничестве на фондовой бирже и восстановлен в списках флота. Он был одним из первых сторонников паровых военных кораблей, построив один для чилийского флота, который прибыл слишком поздно, чтобы принять участие в войне. В 1847 году после личного вмешательства королевы Виктории он был восстановлен в звании Рыцаря Ордена Бани.
В 1854 году, когда Кокрейну было 79 лет, кабинет министров рассматривал его кандидатуру на пост командующего Балтийским флотом во время Крымской войны с Россией. Поскольку основные боевые действия разворачивались в Черном море, министры искали адмирала для ведения сдерживающих действий на Балтике. Несмотря на его возраст, они сочли, что этот почти восьмидесятилетний старец был слишком «авантюрным», и отказали ему в командовании. Несколько месяцев спустя, когда британская армия несла тяжелые потери при осаде Севастополя в Крыму, Кокрейн снова обратился в Адмиралтейство, на этот раз с предложением использовать «зловонные суда». Это были брандеры со смесью химикатов в трюмах, которые должны были создавать огромное количество ядовитых паров, заставляя обороняющуюся армию, оказавшуюся с подветренной стороны, покидать свои позиции. Атакующая армия могла бы быстро войти, как только эти суда затонут и испарения прекратятся. В итоге осада закончилась прежде, чем было принято решение об их использовании, а детали были засекречены согласно Закону о государственной тайне до тех пор, пока в Первой мировой войне не применили отравляющий газ.
Кокрейн умер за несколько недель до своего восьмидесятипятилетия. Его могила находится в центральном нефе Вестминстерского аббатства, и даже сейчас, в определенный майский день, чилийский флот проводит церемонию возложения венков к его надгробию.
Другие персонажи:
Питт, Каслри, Каннинг и Уикхем — все они существовали в том виде, в каком описаны в этой книге, и подробности их жизни можно найти в различных книгах и онлайн-источниках.
Чарльз Стюарт был сводным братом Каслри и занимал различные посты и должности, часто поддерживая брата. Его характер, похоже, был точно описан Флэшменом, так как в книге Адама Замойского «Обряды мира: падение Наполеона и Венский конгресс» описывается, как он выставил себя на посмешище на Венском конгрессе своим хамским поведением: он, по-видимому, довольно часто бывал пьян, открыто посещал проституток, публично приставал к молодым женщинам и однажды даже устроил драку на кулаках посреди улицы с венским кучером.
О'Хара был губернатором Гибралтара в то время и действительно обладал сомнительной честью сдаться в плен как Вашингтону, так и Бонапарту. Он был живым человеком, как и описано, и построил наблюдательный пункт на самой вершине Гибралтарской скалы в надежде, что это позволит британцам в ясный день видеть порт Кадис. Это оказалось невозможным, но артиллерийская батарея, впоследствии размещенная на этом месте, по сей день известна
