— И по поводу платья с блестками, — сказала она, сбив меня с этого направления мысли. — Теперь я понимаю.
— Ты понимаешь? — спросил я сдержанно.
— Конечно, — сказала она, пожав плечами. — Общеизвестно, что мужчины восприимчивее женщин к тому, что видят. И почему мы, люди ночи, должны быть исключением?
— Лучистый взгляд больших зеленых глаз. Розовые губы.
— Ты не хотел и дальше отвлекаться на созерцание всей этой обнаженной кожи и наготы. И ты честно предупредил об этом.
— Мне следовало выразить свои желания с большим тактом и уважением, — произнес я уныло и монотонно. — В следующий раз я постараюсь вести себя галантнее.
— Нет, нет, — сказала она, беспечно тряхнув волосами. — Мы все знаем, что платье было чересчур откровенным, таким оно и должно было быть. Поэтому я и одела его, чтобы появиться на террасе отеля. Оно было намерено соблазнительным. Поэтому, когда я вошла в этот дом, в первую очередь я переоделась во что-то более приличное. Кроме того, ты Создатель. Именно это слово употребил Квинн. Создатель или Мастер. Учитель. И ты имел полное право сказать мне: "Сними это платье", — и я знала, что ты имеешь в виду.
— Но, понимаешь, я заболела в самый сложный период моей жизни. Будучи смертной девочкой, я не знала, что значит носить такие платья. Видишь ли, я не успела стать смертной женщиной.
Ее охватила глубокая печаль.
— Просто я из ребенка сразу превратилась в инвалида, — сказала она. — А потом пришла сила, та степень силы, которую ты мне доверил. И все что я сделала — это набросилась на тебя, потому что я думала… думала, что ты влюблен в Ровен. — Она замолчала с озадаченным видом, отвернулась. — Наверное, я хотела показать тебе… что я тоже женщина в этом платье, — сказала она мечтательно. — Наверное, в этом было дело. Показать тебе, что я такая же женщина, как и она.
Ее слова поразили меня, поразили до глубины души. Души, которой, как предполагалось, у меня не было. Угодившей в ловушку души.
— В этом есть какая-то ирония, правда? — сказала она понизившимся от переполнявших ее эмоций голосом. — Что такое зрелость женщины? Способность быть матерью, способность соблазнять. Способность смириться, что и то и другое осталось позади. Способность… — Она закрыла глаза. Прошептала: — И это платье. Просто воплощение женской силы.
— Так не сопротивляйся же этому больше, — сказал я, впервые смягчив свой голос. — И вот ты назвала вещи своими именами. Ты смогла.
Она это знала. Она посмотрела на меня.
— Упивающаяся своей властью шлюха, — прошептала она. — Вот, как ты меня назвал и был прав. Я была пьяна от собственной силы, у меня кружилась голова, я была…
— О, нет, не надо…
— И мы можем переступать пределы. Мы так благословенны, даже если это темное благословение. Мы волшебные создания. Нам доступны разные чудесные проявления свободы.
— Это моя задача, — сказал я. — Направлять тебя, инструктировать тебя, оставаться с тобой, пока ты не сможешь быть сама по себе. И не терять терпения, как со мной случилось. Я был не прав. Я тоже выступил с позиции силы, как и ты, дитя. Мне следовало быть терпеливее.
Тишина. И эта грусть пройдет. Должна.
— Но ты все-таки любишь Ровен, да? — спросила она. — Ты в самом, в самом деле, любишь ее?
— Запомни то, что я тебе сказал, — произнес я. — Я очень мерзкий тип. Но я могу быть милым.
— О, нет, ты совсем не мерзкий, — сказала с негромким смешком. Ее печальное лицо просветлело от ясной улыбки. — Я просто обожаю тебя.
— О, нет, я — мерзавец, — сказал я. — Но меня полагается обожать. Запомни собственные слова. Я учитель.
— Но почему ты любишь Ровен?
— Мона, не следует слишком давить на это, — сказал Квинн. — Я думаю, теперь мы пришли к соглашению, и Лестат не оставит нас.
— Я и не собирался вас оставлять, — сказал я вполголоса. — Я никого из вас не покину. Но теперь, когда мы собрались вместе, мы можем продвинуться дальше. У меня есть некоторые соображения.
Тишина.
— Да, мы можем продвинуться, — сказала Мона.
— Какие соображения? — с некоторым опасением спросил Квинн.
— Прошлой ночью мы говорили о неких поисках, — сказал я. — Я дал слово. И я намерен его сдержать. Но я хочу прояснить некоторые вещи…. О самих поисках и о том, что может выйти из нашей затеи.
— Да, — сказал Квинн, — Я не уверен, что все понимаю насчет Талтосов.
— А нам многое необходимо понять, — сказал я. — Уверен, Мона согласится с этим.
Я заметил, что облачко тревоги вновь набежало на ее ясное лицо, брови нахмурились, а уголки губ поникли. Но даже при этом в ней чувствовалось больше новой зрелости и самообладания.
— У меня есть кое-какие вопросы… — сказал я.
— Да, — сказала Мона. — Я попытаюсь на них ответить.
Я помедлим, потом спросил с некоторым напором: — Ты абсолютно уверена, что хочешь найти этих существ?
— О! Я должна найти Морриган, ты же знаешь! Лестат, как ты мог, как мог ты?..
— Позволь мне сформулировать это иначе, — сказал я, поднимая руку. — Неважно, что ты говорила раньше. Теперь у тебя было время подумать. Привыкнуть к своему новому воплощению. И теперь, когда ты знаешь, что Ровен и Михаэль не обманывали тебя, когда ты знаешь, что тебе все известно, и ты знаешь, что выяснять больше нечего, ты хочешь найти Морриган, чтобы просто узнать, что она жива и здорова или ты хочешь дать ей понять, кто ты на самом деле?
— Да, это важный вопрос, — сказал Квинн. — Что скажешь?
— Хорошо, я нисколько не сомневаюсь в том, хочу, чтобы она знала, кто я, — ответила она без колебаний. — Я и не думала, что могу поступить иначе.
Она выглядела озадаченной.
— Я не только хотела убедиться, что с ней все в порядке. Я… Мне представлялось, что мы будем вместе. Я так хотела обнять ее, прижать к себе. Я…
Ее лицо потеряло всякое выражение от боли. Она затихла.
— Ты же понимаешь, — насколько мог тактично сказал я, — что если бы она этого хотела, то давно бы сама пришла к тебе?
Конечно же, такие мысли приходили ей в голову. Должны были. Но сейчас, когда я смотрел на нее, я пытался понять, как глубоко она погрузилась в мир лжи и фантазий, представляя, что Ровен все знала о Морриган, но держала в секрете. Что Ровен поила ее волшебным молоком, но оно не помогло. Как бы там ни было, она задрожала. Ужасно задрожала.
— Может быть, она не могла прийти ко мне, — прошептала она. — Может быть, Эш Тэмплетон не пускал ее.
Она тряхнула головой и схватилась за лоб.
— Я же не знаю, что он за существо! Конечно же, Михаэль и Ровен считали Эша… героем. Этаким все ведающим, мудрым исследователем проходящих веков. Но что если… Я не знаю. Я хочу ее увидеть, поговорить с ней. Я хочу, чтобы она сама сказала, чего она хочет, разве ты не понимаешь? Почему она не приходила ко мне все эти годы? Почему она даже… Лешер был жестоким, но он был заблудшей душой, он…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
