Как и было запланировано, в доке находились эластичные грузовые контейнеры – двухметровые черные сферы с короткими подпорками. Местом назначения ближайшего контейнера был дом Оракула д’Оврезона. Том протянул руку и вытащил из свертка на спине выкованный из красного металла меч. Надрезал верхнюю стенку контейнера.
Ему повезло: внутри были маленькие мягкие пакеты, сушеные плоды гриппла и ягоды виклана.
В туннеле, через который завтра поедет грузовой поезд, был слышен слабый шелест. Мрачно улыбаясь, Том перенес туда пакеты с едой. Ему пришлось сделать двенадцать ходок. Еду он оставил на съедение паразитам-мусорщикам.
Вскоре он уже слышал легкий топот и шуршание; слышал, как разрывают обертки. Тогда он забрался внутрь контейнера, надел респираторную маску и свернулся в темноте калачиком.
* * *
Проснулся Том от того, что контейнер куда-то пополз.
Расставил ноги, чтобы задержаться, но тут же понял, что никакого сползания не было: просто поезд ускорял ход, и в действие вступили законы инерции. Контейнер завибрировал. Том пошевелил головой и обнаружил, что затекла шея. Помогая себе рукой, нашел более удобное положение.
Затем попытался снова заснуть, но не смог.
А потом поезд остановился.
* * *
Контейнер начал медленно перемещаться, но никаких голосов не было слышно. Похоже, здесь все было полностью автоматизировано. Вскрыть стенку контейнера, чтобы проверить свое предположение, Том не решился.
Наконец контейнер замер: видимо, его установили на место.
А затем взревели мощные моторы, и Тому показалось, что внутри у него все оборвалось. Через секунду он понял: это было вертикальное ускорение. Вместе с контейнером он оторвался от земли и взлетел.
Подъем, казалось, длился вечность.
Том попытался мечом прорезать окошечко. Это ему удалось, но в свете крошечной тусклой лампы рассмотреть ничего, кроме соседних контейнеров, не удалось.
Судя по всему, он оказался на борту какого-то корабля – то ли воздушного, то ли космического.
Воздух в трюме был холодным. Давление, судя по всему, оставалось нормальным.
Том продолжал вглядываться в импровизированное окошечко, но корабль вдруг сменил курс, и в течение нескольких секунд Том в состоянии полной невесомости свободно парил в воздухе.
«Я как птица», – подумал он.
Он не знал, что грузовой корабль попросту вписывался в параболическую траекторию, находясь высоко над поверхностью Нулапейрона.
Глава 45
Нулапейрон, 3414 год н.э.
Корабль продолжал падать вниз.
«Забудь о нем!» – приказал себе Том.
Уцепившись кончиками пальцев за опору – это была всего лишь маленькая впадина на твердой, как камень, поверхности, – Том прижался к наклонной стене и избавился от плаща.
Плащ, хлопая, как летучая мышь крыльями, полетел вниз и вскоре пропал из виду.
Том изо всех сил держался за внешний край горизонтального каменного кольца метров десяти в диаметре. Ниже висела направляющая стрела для транспортных средств. А еще ниже…
О Святая Судьба!!!
Это был настоящий ландшафт!
Как в модулях, рассказывающих о Карин…
На секунду тошнота подступила к горлу.
«Осторожно! – Том прижался к поверхности стены и сумел не сорваться в бездну. – Не забывай, чему ты успел научиться!»
Он справился с дыханием и еще плотнее вжался в стену.
«Так вот оно каково, парение на высоте! – подумал он восторженно. – И горизонт!»
Впервые в жизни он видел настоящий горизонт. Лимонные небеса и темно-коричневые облака над пестрым ландшафтом. Темно-лиловые горы вдали. Разбросанные здесь и там, поблескивающие на солнце серебристые озера. А внизу под Томом раскинулись ржаво-зеленовато-голубые заплатки торфяников и болот. Воздух был чистым и почти осязаемым. Том уже ощущал пару раз сильные порывы ветра, которые – разинь только рот – вполне способны сбросить тебя в бездну.
И вообще ему изрядно повезло. Вряд ли проникновение внутрь грузового поезда было правильным выбором. Достаточно сказать, что его могли бы превратить в лепешку грузоподъемные автоматы. Но не превратили. И ему удалось выбраться через хозяйственный блок из автоматического грузового корабля и не сорваться с бездну.
И вот долгожданный миг настал…
Его дыхание пришло в норму. Он сбросил ненужную респираторную маску.
«Я хорошо подготовлен, – думал он. – Я контролирую дыхание и уверен в себе. Я тренировался целый год, чтобы сделать это. Более того, вся моя жизнь после смерти отца была подготовкой к этому».
Том начал двигаться.
Кольцо уходило на несколько метров вверх. Там оно сливалось с выпуклой поверхностью сферы.
Это было плохо. Огромный выступ, который выдавался наружу, как необъятная скала, – выступ украшенный сотней тысяч резных, сделанных из материала, похожего на терракоту, фигур: химер, запутанных лабиринтов, ярких картин – находился очень высоко. И чтобы добраться до него, нужны были часы непрерывного подъема.
И тем не менее Том Коркориган, маленький и ничтожный человечек, прицепившийся к огромной каменной сфере, имеющей километр в диаметре, сдаваться не собирался.
Сфера парила над поверхностью Нулапейрона. Покрытая сложно переплетенной резьбой, со стороны она казалась каменным мячом, с верхнего полюса которого постоянно вырывались белоснежные клубы облаков.
Это была сфера-терраформер, одна из тысяч существующих в небесах Нулапейрона, и она парила здесь вот уже более шестисот лет.
Две декады назад Оракул Жерар д’Оврезон сделал ее своим домом.
* * *
Держась одной рукой и обхватив обеими ногами голову химеры, Том нашел устойчивое положение и позволил себе короткий отдых.
У него был отличный комбинезон, эластичный и мягкий. Но даже в таком комбинезоне он уже вспотел, и надо было немного обсохнуть.
Потом он внимательно осмотрел очередной этап подъема и полез дальше, грациозно преодолевая препятствия.
Его стиль лазанья включал в себя собственноручно разработанные методы. Том иногда пользовался культей, чтобы, как крюком, зацепиться ею за выступ, но чаще ему приходилось полагаться на силу только трех конечностей. Карабкаясь на следующее препятствие, он сначала вытягивал свою единственную руку, потом подтягивался и вновь искал опору для руки, не имея права ошибиться.
«Кулак и жеребенок», – то и дело думал он.
Старый слоган «нейронного дзен-кодирования», внушенный Дервлином, удерживал Тома в привычном состоянии, позволяя двигаться в ритме, который определялся выпуклой поверхностью скалы. Основой его стиля была гибкость. Вера в себя и безупречная техника имели большее значение, чем сила. Никто бы не смог лазать, как он, обладая только силой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
