смещался к правому ближнему углу здания, чтобы контролировать передние окна и боковую стену. Второй — к левому дальнему. А «старший» с напарником влетали в дверь или в окно и, вырезая все, что шевелится, устремлялись туда, куда показывали метки на экранах ТК.
Телохранители Чоха по прозвищу Паскуда отреагировали на звон разбивающихся стекол похвально быстро и, разбившись на пары, рванули, кто куда. Первая — к окну в боковой стене дома, через которое влетели я и Дэйв, вторая — к комнате, в которую забрались Магнус и Ларри, а третья унеслась на второй этаж, чтобы взять под охрану своего работодателя. Рваться в бой первые две не спешили, разумно рассудив, что незваных гостей лучше расстреливать из наручных стрелометов. Причем прячась за предметами обстановки и отлавливая в момент прохода дверных проемов. Только такая предусмотрительность им не помогла: я, видевший силуэты своих противников в тепловизоре, сходу рванул на сближение, сместился в сторону в момент, когда они вытянули в мою сторону левые руки, и, увернувшись от болтов, выпущенных практически в упор, отправил обоих за Грань. После чего отправил Дэйва на помощь Магнусу и Ларри, а сам взлетел вверх по лестнице и вкатился в спальню, в которой меня с нетерпением ждали. Там прямо с переката влип в душу правому телохранителю и тут же ушел ему за спину. А когда почувствовал глухой удар, с которым арбалетный болт, выпущенный его товарищем, пробил кожаный нагрудник моего живого щита, метнулся к стрелку. Не забыв чиркнуть ножом по горлу его случайной жертвы.
Среагировать на атаку на полной скорости убийца не успел. Поэтому, выхватив из ножен оба тесака, просто отмахнулся, защищаясь от возможной атаки с той стороны, с которой мелькнула смазанная тень. Воспользовавшись подаренной возможностью, я вбил нож ему в печень, затем перечеркнул горло «Второй Улыбкой», накинул петельку воли на сознание Паскуды и в буквальном смысле выжег в его душе несколько приказов. А когда почувствовал, что сделал все, как надо, сбил мужчину с ног, перевернул на живот, вынес обе руки из плечевых суставов и быстренько связал. Потом спохватился, вытащил из перевязи два стилета с гербом рода на рукояти и всадил в правую глазницу каждому трупу…
…По городу мотались почти до середины ночи. Сначала отловили всех самых значимых членов гильдии убийц и верхушку гильдии воров, а потом занимались швалью помельче. Увы, не обошлось без ряда не очень приятных неожиданностей. Некоторые будущие пленники шарахались по городу, поэтому брать их приходилось только после «уточняющих допросов» Стеши и после возвращения какой-нибудь кареты с очередной «добычей» в наш особняк. Одного убийцу, оказавшегося слишком прытким, гоняли по всей Кожевенной слободе, а еще двоих — по трущобам Нижнего города. Кроме того, трое вассалов Магнуса из боевых четверок Майры, Альки и Ланы получили легкие ранения; Тамор, на пару с братом носившийся по Кожевенной слободе, умудрился упасть в какую-то яму и сломать руку, а Ларри нарвался на злющего цепного пса и заработал два укуса. Впрочем, никто особо не расстраивался, ибо наш «улов» говорил сам за себя — за вечер и половину ночи мы умудрились приволочь домой пятьдесят два пленника и оставить в городе двадцать шесть трупов со стилетами в глазницах! Поэтому пострадавшие, подшучивая друг над другом, отправились лечиться к Хельге с Хильдой, большая часть вассалов после помывки в моей бане была накормлена и отправлена отдыхать, а я, Магнус, мой сенешаль и десятники, наскоро перекусив, занялись самым неприятным — допросами…
Глава 17
Восьмой день пятой десятины первого месяца лета.
Приближение первых гостей — дяди Витта и десятка его сопровождения — я услышал в самом начале третьей стражи, когда вытрясал подробности прошлых «подвигов» из очередного пленника. Ничего, кроме омерзения, рассказ убийцы не вызывал, поэтому я не на шутку обрадовался возможности хоть немного отдохнуть и чуть было не унесся во двор встречать друга рода. Но, слава Пресветлой, сообразил, что ему еще ехать и ехать, и, убедившись, что Майра записала ответ на предыдущий вопрос, со вздохом задал следующий.
Когда в баню заскочила Селия, с мстительным удовлетворением оглядела окровавленных пленников и доложила, что к нам приехал глава Ночного приказа со свитой, я некоторое время колебался, выбирая между возможностью выйти подышать чистым воздухом и остаться на месте, и все-таки смог заставить себя не расслабляться:
— Приведи его сюда.
Девушка кивнула и… выполнила приказ буквально: привела ар Дирга. ОДНОГО. Приказав остальным ждать начальство перед воротами. Ругать ее я, естественно, и не подумал, поэтому дождался, пока возмущенный таким отношением мужчина пройдет через предбанник и переступит через порог мыльни, и мысленно усмехнулся — увидев перед собой пять с лишним десятков пленников разной степени потрепанности, он мгновенно забыл про упрямство моей служанки:
— Доброе утро, Нейл, Магнус, арры и арессы! Кто это тут у вас?
— Ублюдок, стрелявший в Тину, вся верхушка гильдий убийц и воров, а также их подчиненные, в свободное от основной работы время выполнявшие мелкие и не мелкие просьбы посольств сопредельных королевств.
— Повтори, что ты сказал⁈ — не успев дослушать фразу до конца, потребовал он.
Я повторил. Теми же словами. И, для полного счастья, вложил ему в руки пачку листов с записями признаний «моей части» пленников.
Первый лист он прочитал целиком. Второй и третий — где-то до половины. Потом начал просматривать их так, как будто куда-то торопился — выхватывал взглядом имя, нынешнюю и предыдущие клички и вдумывался в предложение-другое. А когда дошел листа до пятнадцатого-двадцатого, ошалело посмотрел на меня:
— Но как⁈ Ты же приехал только позавчера⁈
Я прикрыл глаза, «чтобы унять гнев», и «очень недовольно» процедил:
— Нашел того, кто знал хоть что-то, и расспросил. Нашел знающего больше и снова расспросил. Отловил всех тех, о ком знал этот, второй, и пошел по цепочкам дальше. В результате большая часть уже тут, а меньшая осталась там, в городе…
— … со стилетами Эвисов в глазницах! — так же злобно продолжил Магнус, не меньше меня уставший от мотаний по городу и бесконечного допроса. После чего в сердцах сплюнул на пол, залитый кровью и нечистотами: — Знаете, арр Витсир, что меня бесит больше всего? Почему три десятка воинов из двух родов за одну-единственную ночь смогли переловить почти всю городскую шваль, а два приказа, в которых служит несколько сотен человек, не могут этого сделать десятилетиями? Может, просто не хотят⁈
Эмоции Лайвенского Пса полыхнули раздражением, чувством вины, непониманием и чем-то
