— Вот так-то лучше, — сказала Кики. — А теперь я буду рада вернуться в свою комнату; я уже почти добралась до нее, а ты мне помешал.
Кики повернулась и решительно зашагала по тропинке к монастырским воротам. Мужчины молча последовали за ней.
Ворота были не заперты, и Кики толчком распахнула их, не ожидая помощи рыцаря. Она думала, что во дворе будет пусто, и весьма удивилась, увидев там Изабель, Линелле, Бронвин и Гвенит, испуганно стоявших у стены рядом с воротами.
— Ох, Ундина! — вскрикнула Изабель.
Но прежде чем она успела произнести еще хоть слово, вмешался сэр Андрас:
— Ты правильно сделала, доложив о ее отсутствии. Твоя верность и преданность будут вознаграждены.
Слова рыцаря обожгли сердце девушки, Изабель предала ее? Она вспомнила, какой холодной была старая служанка, как она поначалу осуждала Ундину, но Кики казалось, что за прошедшие дни Изабель и другие женщины начали относиться к ней по-другому… Она постаралась сохранить на лице отсутствующее выражение, продолжая переставлять деревянные ноги — через двор, ко входу, по коридору, к своей комнате… Ей хотелось обернуться к женщинам и закричать: «За что? Я думала, мы подруги… почти семья!»
Но она не хотела доставить такого удовольствия сэру Андрасу — он не должен был видеть ее боль.
У самой двери ее комнаты сэр Андрас воинственным тоном заговорил с девушкой:
— Настоятель будет ждать тебя, как только закончится утренняя служба. Я пришлю за тобой, — Он немного помолчал и добавил: — Можешь быть уверена, тебе сегодня не удастся отправиться на одинокую прогулку. Но ради твоей же безопасности мои люди проследят, чтобы ты оставалась в комнате, пока тебя не позовут.
Кики твердо посмотрела ему в глаза.
— Ради моей безопасности, вот как? А мне кажется, что ты приставил ко мне тюремщиков.
И, не ожидая ответа, она вошла в комнату и с силой захлопнула за собой дверь.
Глава двадцать вторая
Кики села на узкую кровать, поджав ноги. Гнев ушел, прихватив с собой и королевскую браваду. Сэр Андрас оставил одного из своих людей под дверью, а второго — снаружи, под окном.
— Это тюрьма, — пробормотала девушка, стараясь справиться с подступавшим паническим страхом. Что, если и через три дня ее будут так же усердно сторожить? Гея ведь говорила: если она не вернется в русалочье тело, то погибнет, — и после того, как Кики каждый третий день наполняла пульсирующая боль, она слишком хорошо понимала, что богиня предупреждала не напрасно. Запертая в ловушке, одна в этой комнате, она просто-напросто умрет чудовищной мучительной смертью. И никогда больше не увидит Дилана. Кики содрогнулась. Нечего удивляться, что монахи иногда называют свои кельи клетками.
Кто-то робко постучал, и, прежде чем Кики успела ответить, страж распахнул дверь перед Изабель. Старая женщина несла поднос, на котором были кубок с вином, ломоть свежего хлеба и кусок ароматного белого сыра. Она кивнула угрюмому воину, а тот, прежде чем отступить назад в коридор и закрыть дверь, внимательно посмотрел на Кики. Изабель, хромая, подошла к комоду и поставила на него поднос.
Неестественно громким голосом она произнесла:
— Принцесса, я принесла кое-что, чтобы нарушить твой пост. И уже пора тебе подготовиться ко встрече с нашим добрым настоятелем, — Изабель протянула девушке кубок, и Кики сделала несколько глотков сладкого светлого напитка, который утолил жажду и немного успокоил нервы.
— Я и не думала предавать тебя, Ундина, — горячо зашептала Изабель, и Кики едва не подавилась вином. Старая женщина придвинулась к девушке поближе, продолжая говорить тихо, мягко: — Я беспокоилась за тебя… ты выглядела вчера такой усталой, бледной. И когда покончила с работой на кухне, пришла посмотреть, как ты тут. Я постучала, но ты не ответила, и я испугалась, что ты не просто крепко заснула, а всерьез заболела. Когда же я увидела, что в комнате никого нет, я только и думала, где ты можешь бродить в одиночестве и что ты, наверное, действительно больна. Я побежала в церковь, надеялась, что ты вернулась к статуе Божьей Матери, но по дороге меня увидел сэр Андрас. Он сразу понял, что я чем-то встревожена, и спросил, не может ли он мне помочь — Изабель сжала губы и покачала головой с неприязнью — Мне следовало помнить, что ты не доверяешь рыцарю. А я объяснила, что именно меня испугало. Когда он обнаружил, что тебя нет в церкви, он просто задымился. Его гнев был ужасен — Глаза Изабель заблестели от слез — Прости меня, Ундина!
Кики взяла старую женщину за руку.
— Тут нечего прощать, — шепотом ответила она, — Это только моя вина. Мне следовало довериться тебе, и тогда ты знала бы, что нет причин для тревоги.
Снаружи, под окном, послышался мужской кашель, и обе женщины сразу насторожились.
— Вот, съешь этот хлеб и сыр, а я пока расчешу тебе волосы, принцесса, — прохрипела Изабель, повышая голос, чтобы ее с легкостью можно было услышать с улицы.
— Да, расчеши, — громко ответила Кики властным тоном. — Тебе давно уже следовало прийти. Мне пришлось ждать! Похоже, ко мне здесь все относятся без должного уважения, даже слуги!
Кики сморщила нос и показала окну язык. Изабель зажала ладонью рот, чтобы не рассмеяться.
— Я вовсе не хотела проявить неуважение к тебе, — громко прогудела Изабель.
— Ой, хватит болтать! Я хочу позавтракать в тишине, так что причесывай меня молча!
— Как пожелаешь, принцесса, — заорала Изабель.
И женщины весело переглянулись.
Кики жевала хлеб с сыром, а Изабель осторожно распутывала и причесывала ее длинные волосы. Кики сразу стало легче, когда она поняла, что ни Изабель, ни другие женщины ее не предавали, и теперь мысленно перебирала в уме варианты выхода из сложившейся ситуации. Вдруг она резко повернула голову, и Изабель уронила гребень.
— Изабель, ты ведь не думаешь, что я — воплощенное зло? — спросила Кики, стараясь говорить как можно тише, чтобы ни один из тюремщиков ее не услышал.
Изабель нахмурила морщинистый лоб.
— Нет, — тихо сказала она, — У тебя, правда, немного странные взгляды, но сердце доброе, и ты искренне любишь Богоматерь.
Кики кивнула.
— Если я попрошу поверить мне, пусть даже я скажу нечто такое, что покажется тебе невероятным или даже пугающим, — ты поверишь?
Глаза Изабель расширились от страха и удивления, но все же старая служанка кивнула и прошептала одно-единственное слово:
— Да.
— Тогда слушай, я расскажу тебе все.
Кики начала со своего дня рождения, постепенно продвигаясь вперед. Ей показалось забавным, что Изабель сочла куда более невероятным неживое существо, летающее в небе, нежели Сарпедона или то, что Кики и в самом деле Ундина, настоящая русалка, хотя Кики и согласилась со старой служанкой, что аэроплан — штука просто чудовищная. Когда же Кики заговорила о своей любви к Дилану, Изабель кивнула и задумчиво улыбнулась. Единственное, в чем Кики не была откровенна, так это описание встречи с Геей. Она побоялась, что старая женщина окажется не способна принять такую богато. Кики не пропустила эту часть рассказа, она просто заменила имя богини. Говоря о Гее, она называла ее Святой Матерью. Изабель всей душой верила в силу Девы и не усомнилась в связи Кики с ней.
