И вдруг слившийся воедино крик мужчины и женщины раздался в ночи.
Николь старалась не плакать. Но несколько слезинок все-таки скатилось по щекам. Она не знала, что это за слезы, отчаяния или радости. А может быть, это были слезы эмоционального истощения?
Она повернулась лицом к мужу. К своему мужу. Сердце забилось чаще. Она лежала голая на кровати поверх бархатного покрывала. Он поправлял огонь и камине, был тоже обнажен и стоял к ней спиной. Очарованная, она оперлась на локти и открыто любовалась им.
Он был великолепен. Николь не смогла сдержать вздоха восхищения, разглядывая его. Вдруг он выпрямился и повернулся к ней. Их взгляды встретились.
Он понял, что она его рассматривала, и ей стало стыдно.
— Я заслужил твое одобрение? — спокойно спросил он.
Николь посмотрела ему в глаза. Огонь камина освещал его. Может быть, это была иллюзия, но ей показалось, что его глаза светятся добротой. Невольно она опять охватила взглядом всю его фигуру — волосатую грудь, стройные ноги, его тяжелый большой член — и произнесла на выдохе:
— Да.
Он подошел, сел на кровать рядом с ней и, запустив руку в ее густые, волнистые волосы, стал их гладить.
Опять, уже во второй раз в жизни, она была близка к обмороку, теперь уже от удовольствия.
Николь проснулась, удовлетворенно потянулась и посмотрела на подушку рядом, но Хэдриана уже не было.
Николь села. Она чувствовала себя великолепно, хотя после бурной ночи — муж дал ей заснуть только под утро — все тело ужасно болело. Она сидела и улыбалась, улыбалась, улыбалась…
Какая же она была глупая! Теперь-то она поняла. До чего же было глупо сопротивляться и не хотеть выходить замуж за Хэдриана! Не идти замуж за человека, которого она любит до боли в сердце.
Николь медленно поднялась с постели, нашла на полу свой халат и, одев его, подошла к окну. За окном было позднее утро, зима наконец полностью вступила в свои права.
Интересно, где теперь Хэдриан? Как он будет вести себя при встрече с ней?
Она прошла в мраморную ванную комнату, пустила воду и, задумавшись, села на край ванны. Прежде всего, не следует обольщаться. То, что они провели вместе такую прекрасную, страстную ночь, еще не значит, что он ее любит. Как можно забыть, что еще не прошло и месяца после смерти Элизабет? Вероятно, со временем его горе ослабеет, а она, Николь, сможет занять в его сердце прочное место как жена.
Если они смогли провести одну такую страстную ночь, может быть, он еще будет приходить к ней и любить ее?
Но тут она вспомнила, что он женился на ней только из чувства долга, хотя на сей раз это воспоминание не возымело сильного действия, напротив показалось не очень важным.
Не нужно было ей сопротивляться этому браку, не следовало на глазах у всех показывать свое недовольство. А закрываться от мужа в первую брачную ночь и вовсе глупо! Ох! Как же она сейчас ненавидела свою гордыню! Теперь-то ее совсем не осталось, вчера Хэдриан побеспокоился об этом. И она не сожалела об этой утрате.
Кто-то тихо постучал в дверь. Вошли миссис Вейг и Ани. Экономка, державшая поднос с завтраком, выглядела обеспокоенной.
— Ваше сиятельство, я бы никогда не позволила себе потревожить вас, но услышала шум воды в ванной. — Она быстро и с неодобрением посмотрела на Ани.
Николь улыбнулась:
— Я хотела принять ванну.
— У вас есть слуги, которые должны это делать, ваше сиятельство, — заявила миссис Вейг. Она опять обвиняюще и недовольно посмотрела на маленькую служанку Ани.
— Пойди посмотри, такая ли вода в ванной, какую любит ее сиятельство.
— Хорошо, мадам! — Ани мигом исчезла.
Николь забыла о своем новом положении. Она больше не леди Шелтон, а герцогиня Клейборо, а герцогиням, как она догадалась, не полагается самим готовить себе ванну.
— Извините, — сказала она.
Миссис Вейг не услышала или сделала вид, что не слышит извинения, поставила поднос с завтраком на стеклянный столик удивительной красоты, стоявший рядом с камином. В камине потрескивали дрова. Интересно, кто растопил камин? Неужели это сделал Хэдриан? А может быть, слуги?
— Кто-нибудь приходил сюда растапливать утром камин? — спросила она.
— Нет, ваше сиятельство, — миссис Вейг была крайне удивлена, — я бы никому не позволила побеспокоить вас, если бы не было вашего приказания. Вы желаете, чтобы горничная зажигала камин на рассвете? Она сможет это делать, не разбудив вас.
Николь подумала, что Хэдриан вполне может этой ночью прийти опять, и сказала:
— Нет, нет, не надо. Все отлично. Я очень чутко сплю. Я бы не хотела, чтобы меня беспокоили.
Миссис Вейг кивнула и направилась к кровати.
Николь села в кресло и смотрела невидящим взглядом на чашки, блюдца, булочки и джем. Хэдриан затопил для нее камин — маленький жест, растрогавший ее чуть не до слез.
— Ани! — резко позвала служанку миссис Вейг. — Как только закончишь заниматься в ванной, отнеси простыни в прачечную, а затем постели постель.
Дав это указание, миссис Вейг отошла к окну, а у Николь от удивления глаза полезли на лоб: посреди простыни она увидела темно-красное пятно. Она смотрела и не верила своим глазам.
Николь медленно спускалась по лестнице, совсем не чувствуя себя здесь хозяйкой, тем более герцогиней. Она понятия не имела, куда идет, что будет делать или что нужно делать.
Она — жена Хэдриана, герцогиня Клейборо. Все это так невероятно. Николь улыбалась, вспоминая вчерашнюю ночь, его объятия, теплоту его глаз. А сегодня, сегодня он разжег для нее камин! Вроде бы пустяк, но для нее он полон большого значения.
Она его жена. Это неплохо, совсем неплохо. Очень может быть, что у них все будет хорошо, если она со своей стороны приложит чуть больше усилий. Да, теперь она сделает все, чтобы никогда не повторились ошибки, допущенные в начале их жизни. Теперь она не только согласится быть его женой, она постарается быть ему хорошей женой, постарается угодить ему и… завоевать его любовь.
Если вдруг он дома, ей захотелось появиться перед ним в том виде, какой приличествует герцогине. Николь решила отказаться от своих склонностей и вкусов к одежде, чтобы не сделать неверный шаг. Она захотела стать такой, какой должна быть герцогиня. Сегодня она особенно придирчиво и тщательно занималась своим туалетом. Ей помогала Ани, но маленькая служанка не больше Николь знала, что и как полагается одевать, а Николь понятия не имела, как надо одеваться к утреннему чаю. К счастью, с ними была миссис Вейг.
Самое важное, по мнению Николь, — это выяснить, что одеть. Она не хотела показаться несведущей и поэтому как бы невзначай спросила миссис Вейг, какое платье ей больше нравится. Польщенная экономка выбрала прекрасный ансамбль желто-зеленого цвета: плотно прилегающий в талии и расходящийся от бедра жакет и юбка, искусно собранная сзади. Как и предполагала Николь, эта одежда вполне подходила для герцогини. Она была не в восторге оттого, что такую красоту приходится носить по утрам, но она пойдет и на это.
