class="subtitle">* * *
– Так что происходит с твоими мужчинами?
Джудит откинулась на спинку сиденья.
Они съели сэндвичи, как и практически сырую картошку, и теперь потягивали по второму бокалу вина, хотя поселившаяся где-то в затылке головная боль подсказывала Эди, что в будущем ей, наверное, следует ограничиваться одним напитком.
– Моими мужчинами? – Эди провела по лицу рукой. – Напомни-ка мне, кто они?
– В данный момент вечера я не вспомню имен, но один твой бывший, а второй друг. – Джудит опять изобразила воздушные кавычки, отчего Эди хихикнула. – Напомни, как их зовут?
– Мак был моим парнем, а моего друга… – Эди замолчала. – Его зовут Грэм.
Джудит подалась вперед.
– Ты слышала, как произнесла его имя?
– Эм, нет. А как я произнесла?
– Так мечтательно. Если бы вы играли в кино, то точно были бы несчастными влюбленными, разделенными расстояниями – о-ох, или может даже и временем. Я всегда хотела получить роль в истории о путешествиях во времени. Это так романтично.
Джудит так долго смотрела вдаль, что Эди засмеялась.
– Это ты говоришь мечтательно. Я просто честно. Его зовут Грэм, и я не знаю, что с ним происходит. Или со мной и Маком. Со всеми нами.
– Но разве ты не хочешь узнать?
– Конечно, но как это сделать? Мы с Маком не общались все лето. Ни разу. А Грэм…
Она замолчала, подумав о письмах и открытках, которые все лето летали с севера на юг.
– Ах, Грэм. – Улыбка приподняла круглые щеки Джудит. – Вы общались. Вы были друзьями по переписке, да?
Эди улыбнулась.
– Да, наверное.
– Знаешь, один телефонный звонок мог бы все прояснить.
– Что? – Получился визг, на который оглянулись посетители за соседним столиком. Эди заговорила тише. – Нет, я не стану ему звонить. Он хотел позвонить мне, но…
– Но что? Ты ему не разрешила?
– Я не знаю. Зачем говорить лично, когда на бумаге все так легко?
Джудит растопырила ладони на столе.
– Эди. Разговор с Грэмом – лично, по телефону, без трехдневной задержки между словами – по крайней мере позволит тебе понять ваши отношения. Тогда тебе не придется возвращаться в колледж в неведении.
Эди медленно покачала головой.
– Я не знаю.
– Ты знаешь его телефон?
Глава 31
Эди
Наши дни
Эди сидела за столом, работая над набросками фойе для нового клиента, когда кто-то постучал в дверь. Голова была занята набросками, но также Маком, детьми и собеседованием Райли с Синтией, назначенным на вторую половину дня. Думая, что за дверью Лора Лу, Эди, не отрывая карандаша от листа, рассеянно отозвалась:
– Войдите.
Когда тишина затянулась, Эли подняла голову и увидела, что это не Лора Лу.
– У тебя есть минутка? – спросил Грэм, держа под мышкой тубус с чертежами.
Она закрыла блокнот и показала на кресло напротив своего.
– Я удивлена, что ты еще хочешь иметь дело со мной после моей истерики в нашу последнюю встречу.
– Ты шутишь? – Грэм сел и пристроил тубус на пол у своих ног. – Я даже не был уверен, что ты захочешь разговаривать со мной сегодня. Я почти ждал звонка Тернера с уведомлением, что больше не работаю над проектом.
– Прости. Я была зла, но не на тебя. По крайней мере не на тебя одного.
Он улыбнулся:
– Ладно. Но что случилось? Что…
– Она пришла к нему на работу.
– Кэт?
– Нет, Райли. Его дочь. Его и Кэт. Кэт умерла в прошлом году.
– Ого. Ладно. Тогда расскажи мне про Райли.
Эди глубоко вдохнула и коротко ввела его в курс дела, сообщив некоторые подробности, но утаив другие. Но она рассказала ему главное. Важное.
– Она живет у вас дома? Надолго?
– Не знаю. Мы подождем, пока родится ребенок, а потом просто… посмотрим.
Его взгляд – полный жалости и тоски – чуть не сломал ее.
– Знаешь, ты можешь поговорить со мной обо всем. Ты не обязана, если не хочешь. Но я могу выслушать, если тебе понадобится.
– Спасибо тебе. – Она подвинула чашку с кофе на несколько дюймов вправо. – Пока ничего не решено. Так что и говорить особо не о чем.
Он немного помолчал и кивнул:
– Ладно.
Эди наклонилась к столу.
– Так ты принес чертежи? – Грэм не ответил, и она приподняла брови и кивнула на тубус на полу. – Ты собираешься мне их показать или как?
Он пристально посмотрел на нее:
– Ты обещаешь сказать что-то, кроме «они замечательные»?
Она улыбнулась:
– Извини за это. Да, если ты дашь мне посмотреть на них еще раз, я обещаю дать тебе подробный анализ.
– Ну, не знаю, хочу ли я этого.
Он встал и открыл крышку тубуса. Достав все чертежи, он бросил взгляд на ее стол. Кроме лампы у нее были четыре стопки блокнотов и документов, две кофейные чашки, множество карандашей и цветовой веер «Фэрроу-и-Болл».
– Попробуем на полу? – предложил он.
Она засмеялась.
– Наверное, это хорошая идея.
Грэм встал на колени на сером ковре и развернул чертежи, прижав их разными круглыми стеклянными пресс-папье. Эди села рядом, подогнув ноги, и взяла один кругляш. Он был маленьким – с монету в 25 центов – и лежал на ее ладони, как теплая галька.
– Они мне нравятся.
– Это папины. – Он забрал у нее стекло, коснувшись ладони шершавыми пальцами. Когда он положил грузик на чертеж, слова и линии под ним увеличились. – Он пользовался ими в качестве лупы. Он всегда ненавидел очки для чтения, так что хранил эти по всему дому. Мне они нравятся. Подумал, что из них выйдут хорошие держатели. – Он слегка подбросил один в воздухе и поймал, затем положил на чертеж и сел ровно. – Будь со мной помягче.
– Мне не нужно быть помягче. – Эди внимательно рассмотрела каждый из чертежей, разложенных на ее ковре. – Я видела дома, которые ты проектировал, но видеть твои планы… – Она склонила голову набок, глядя на один чертеж, пытаясь представить настоящий дом, построенный на участке Тернера. – Это произведения искусства. Ты отдаешь их клиентам, когда дома закончены?
Он кивнул.
– Обычно в подарок в конце.
– Невероятно. Они великолепны. Тернеру и Мэриголд понравится. Мне нравится.
– Я очень рад.
– Можно внесу несколько предложений?
Он засмеялся.
– Я так и знал, что это было слишком легко. – Он скрестил ноги и оперся на вытянутые позади руки. – Жги.
В следующие несколько часов они просмотрели каждый лист планов и обсудили каждую деталь: покрытие потолков, расположение встроенных шкафов, размеры окон, планировку кухни, размеры ванных комнат и гардеробных. Там, где Грэм имел твердое мнение по поводу чего-то включенного в чертеж, он упирался,
