— Господа уважаемые милорды, — немного жестко для себя начал Маккинрой, но голос его звучал ровно, — последние сравнительные характеристики экономики России указывают на то, что производство в СССР становится с каждым годом все более затратным. Продукция не окупает вложенных средств на ее изготовление. Собранные данные показывают, что по сравнению с европейской или американской продукцией в 1971 году русские затрачивали на одиннадцать-тринадцать процентов условного материала и энергозатрат больше. В 1972 году разрыв продолжал медленно, но неуклонно, увеличиваться. В настоящее время эта тенденция не меняется. Проценты любой ценой ведут в разнос финансовое состояние огромной страны. Мы составили графики, рассчитали на компьютерах; если русские будут продолжать в таком же ура-духе строить свои коммунизм, то после середины восьмидесятых годов, к девяностым начнется стагнация производства во всех отраслях экономики. Сейчас и еще некоторое время Россия поживет за счет сверхэксплуатации народа и сверхдешевой нефти, газа, леса, золота, рыбы и прочее. Но всепожирающая машина беспредельной затратности — производства ради производства загонит экономику России в трудно предсказуемый тупик.
Один джентльмен, высокий и полноватый, поднял ладонь. Эксперт легко склонил голову в знак того, что заметил жест старшего.
— Сэр Маккинрой, являются ли ваши данные только вашими данными?
Эксперт еще раз поклонился, дав понять, что вопрос принят.
— Пока конкретных газетных публикаций в мировых изданиях, в русской прессе наши эксперты не встречали. Сравнительных данных общих цифр тоже не имеется. Пока в мире экономика еще считается вторичной.
Но, господа милорды, пройдет совсем немного времени, энергоносители по нашим прогнозам, подорожают, жизнь заставит считать каждый доллар. И тогда очень скоро станет ясно, что для того, чтобы экономика любой страны развивалась должным образом, необходимо буквально каждый месяц стремиться к уменьшению затрат на единицу продукции как в энергии, так и в сырье. Мы это уже наблюдаем на примере Японии. Скоро она станет нашим первым экономическим соперником. — Разве не Россия?
— Производства, работающие в убыточном режиме, никогда не смогут соперничать с прибыльными производствами.
— Но, неужели в России не имеется своих светлых голов?
Маккинрой догадывался, что вопросы подобного типа носят скорее провокационный характер лично для него, но не для общего доклада.
Пожилым джентльменам было интересно послушать максимально логичные ответы на максимально пустые вопросы.
— Имеются. Но флаг у них держат далеко не светлые головы. Они научились благоденствовать на дутых цифрах, делать себе этим политический капитал. Им лично чужда, судьба страны и ее людей.
Второе: продолжается незаконный вывоз и вкладывание долларов советскими лидерами, силовыми и торговыми структурами в банки Запада.
Некоторые счета приближаются К миллиарду. Не знаю, чем они руководствуются, но налицо то, что часть их производства работает на подъем нашей экономики. Это скрытые, негласные инвестиции в наши отрасли. Все это позволяет предположить, что идеи революции менее всего занимают умы коммунистических функционеров. Туда же торопится и вся советская бюрократия. Такое впечатление, что на пенсию все коммунисты Советов хотят ехать в наши страны и доживать свой век в наших цивилизованных условиях. Возникшее положение наводит на парадоксальную мысль: коммунистическая страна существует, а сама идея коммунизма поддерживается беспардонной ложью и общим притеснением народа, его полной нищетой и бесправием. Жизнь подтверждает доклады диссидентов и беженцев о всеобщем обмане народа. Советы-это просто режим деспотической верхушки, наживающейся на идеях, провозглашенных в семнадцатом году и, по указу забытых в восемнадцатом. Под веселыми лозунгами равенства и братства идет компанейский расхват необъятного пирога бывшей Российской империи.
Ставленник семейства Морганов вежливо вмешался в речь Маккинроя.
— Спасибо, Сэр Маккинрой, в принципе эти высказанные положения не новы и исходят из экономических исследований. Сейчас вы нас уведомили, что этот развальный процесс в России начался. Здесь ясна и нам дальнейшая политика: чем дольше мир, тем глубже Советы самостоятельно будут вязнуть в трясине собственной экономической неразберихи.
Экономика становится ведущим показателем в определении жизнеспособности и обороноспособности каждой страны. Сейчас нас более занимает такой вопрос: возможно ли ядерная война с Советами в ближайшие десять лет. Какая имеется аргументация в пользу или против данного вопроса. Шестьдесят первый год заставил нас крепко задуматься о судьбах цивилизации. Маккинрой поклонился.
— Если вопрос относится лично ко мне и требуется короткий ответ, то отвечу: со стороны Советов она менее всего вероятна. Лидеры страны очень богатые люди. Их накопления в наших банках. Они имеют власть живую, не над разрушенными городами и завалами из трупов. Лично их благополучию вне России никто не угрожает. Все они привязаны к своим многочисленным детям и внукам. Хотят, чтобы их долго помнили: ставят себе бюсты, называют своими именами города и улицы. Насчет обороны: здесь однозначно-они за затратами не постоят. Это не из кармана лидеров. Старики еще хорошо помнят Вторую мировую. Народ лебеду будет есть, в лаптях ходить, но самолеты и танки по совершенству уступать нашим не будут. В этом вопросе нация принципиальна и едина.
По лицам серьезных джентльменов прошли скупые улыбки.
— Прекрасно, — довольно проговорил господин из семейства Ротшильдов, — а как наши интересы насчет островов в Тихом океане? Эксперт поклонился.
— Пока исследования ведутся на трех группах островов. — Маккинрой нажал кнопки на своем пульте. На стене крупным планом появились острова со всеми своими природными характеристиками. Эксперт ровным голосом продолжал, — сегодня проходят детальные исследования дна.
Посредники в лице тайных организаций азиатского региона на поверку оказались такими же дутыми, как и наша "Коза ностра". Кроме своих меркантильных и шкурных интересов их мало что интересует. Монашеские общества даосско-буддийских направлений серьезней. Но к ним трудно подступиться. Дела с ними иметь можно. Они прозорливы, рассчитывают далеко на будущее. Информация дальше их узкого круга не распространяется. Они для нас более вероятны в свершении купчей на выбранные острова. Но, господа, пока мы к ним еще только приближаемся.
— О'кей, сэр Маккинрой, когда нам ожидать реального ослабления Советов?
— Такая большая страна с неисчерпаемыми сырьевыми ресурсами, — эксперт немного помолчал, прикидывая в уме, — емким рынком. Сначала должны отпасть страны — участницы Варшавского договора. Они менее всего склонны строить коммунизм на своей земле. Потом, после ослабления рубля, начнется ухудшение экономической ситуации, а там и общей державности.
— Прекрасно. А страны коммунистической ориентации?
— Малые страны отпадут раньше, следом более крупные страны.
— Почему?
— В малых странах народу легче организовываться и проще требовать от своего правительства реформ и изменений в политике. И они раньше постараются отказаться от рубля.
— Логично. А какие существуют сроки для изменения ориентации?
— Десять-тринадцать лет. Дальше трудно предсказывать. Все будет зависеть от нашей политической хитрости.
— Вы сможете приблизительно предсказать, где пройдет граница относительной безопасности западной цивилизации?
— Восточные границы Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии.
— Господин милорд, — кто-то из джентльменов обратился к Первому, — наверное пора что-нибудь услышать об инакомыслящих в Советах.
— Да, господа, пора. Но, наверное, вовсе не обязательно для этого нам вновь собираться и приглашать очередного специалиста. Общую картину нам сможет представить сэр Маккинрой. Что можно сказать в освещение данного вопроса?
Первый легко кивнул эксперту. Тот выждал нужную паузу.
— Господа милорды, сегодня эта часть наших исследований наиболее трудна для ведения статистики. Но даже по собранным разрозненным сведениям факт увеличения противников режима налицо.
— Имеются количественные оценки?
— Имеются, но они слишком приблизительны. За точность цифр ручаться нельзя. Хотя мы предполагаем, что они не намного отличаются от реальных. В Советах появился новый циничный штрих репрессивных органов в отношении диссидентов. От этого сложность ведения точного учета. Невозможно нам отсюда утверждать о психоустойчивости каждого пациента, тем более-узник он совести или нет. Многие матерые уголовники прикрываются новой возможностью уклонения от суда.
