— И что? Может, вам мой кофе не нравится?
— Кофе у тебя выше крыши. Это факт. Умеешь варить. Но дела вы, господа Тихомировы, такие нам подбрасываете, что мозги набекрень съезжают, — сердито сказал подполковник и добавил жалобно: — Дайте мне хоть до пенсии спокойно доработать. А то из-за вас или прежде времени в отставку отправят или в психушку попаду. Все какие-то непонятные тайны, сплошная мистика. На моей памяти это уже четвертое «дохлое» дело, связанное с семьей Тихомировых, которое попахивает чертовщиной.
— Это почему?
— А потому, что я не такой тупой, как тебе представляется! Думаешь, я не знаю, что ты кое-какие моменты утаиваешь? Уверен, что так оно и есть. Но правду из тебя, как из того фон Ностица, клещами не вытащишь. Ох, доиграешься, хлопец…
— Вот такими я и представлял себе профессиональных сыщиков, — улыбаясь, сказал Глеб.
— Какими это «такими»? — с подозрением посмотрел на него Арсений Павлович.
— Которые подозревают в нехороших деяниях даже свои калоши. Согласитесь, что вы не верите никому, а нередко даже самому себе.
— Вот другой на моем месте обиделся бы, а я ничего, терплю.
— Разве я неправ? Если по-честному.
— Прав, — буркнул подполковник. — Издержки профессии… Когда подозреваемые и свидетели врут тебе каждый день и на каждом шагу, поневоле начинаешь думать, что все люди — патологические лжецы. Но ты тоже хорош… Вишь, как хитро завернул, чтобы уйти от прямого ответа: темнишь ты в этом деле или нет?
— Арсений Павлович, вы ведь умный человек, много лет работаете опером, а до сих пор наивны (или пытаетесь выглядеть наивным). Ну кто же в нашей стране скажет менту чистую правду? Даже такому порядочному, как вы.
— Опять леща мне подбрасываешь? Ну и жох ты, Глеб Николаевич! И главное, мне крыть нечем. Ладно, вижу с тобой кашу не сваришь. Но смотри, с огнем играешь! Не нравится мне этот фон Ностиц. Глаза у него, как у гадюки. Если укусит, можно умереть. Ты там поосторожней. Ежели что, звони прямо мне, на мобилку. У тебя есть мой номер?
— А как же! Записан отдельной строкой, на почетном месте.
— Шутишь… — Рукавишников встал. — Еще раз повторюсь: будь осторожен. Пока мы не расколем этих братков, почаще оглядывайся и старайся меньше по городу колобродить, особенно в ночное время.
— Спасибо за предупреждение, Арсений Павлович. И извините за мои глупые шутки. Я до сих пор немного не в себе. Ведь они едва меня не грохнули.
— Да уж, пулек в вашей прихожей мы много наковыряли… Поэтому сидеть этим клиентам — не пересидеть. И фон Ностиц со своими свидетельскими показаниями не поможет. Тем более что наш генерал, насколько мне известно, ходит у твоего батюшки в приятелях. Хороших друзей имеете…
С этим Рукавишников и ушел, не забыв прихватить заявление Глеба, в котором Тихомиров-младший слово в слово повторил версию подполковника, что «ошибочка вышла, граждане хорошие». Или, как говорила героиня старого комедийного фильма: «Не виноватая я, он сам ко мне пришел!»
«Да уж, господин подполковник, — думал Глеб, мысленно продолжая разговор с Арсением Павловичем, — у бати кореша — будь здоров. Все богатенькие буратины и чиновники ринулись покупать антиквариат. Отличное средство во время кризиса сохранить капиталы, нажитые «честным, непосильным трудом». А кто в СНГ считается одним из самых опытных и знающих экспертов по этой части? Конечно же, Николай Данилович Тихомиров. (О себе из скромности умалчиваю.) Вот и генерал ваш, уважаемый Арсений Павлович, туда же. Интересно, откуда у него столько американской «зелени»? Откуда, откуда… Из леса, вестимо. Наверное, премию выписали за борьбу со взятками».
Скептически ухмыльнувшись, Глеб отправился в свой кабинет. Он хотел хорошо подумать над сложившейся ситуацией, чтобы быть готовым к разным неожиданностям. А что «инквизиторы» не успокоятся на этом, он был уверен на все сто процентов.
Однако где же отец и пан доктор Юлиуш Ганович? Сердце снова охватила тревога, от которой у Глеба даже перехватило дыхание. Надо что-то предпринимать! Но что? Эх, батя, батя! Ну зачем ты притемнил?! Взял бы меня с собой, глядишь, пасьянс мог бы сложиться по-иному.
Нужно ехать в Несвиж! Только так и не иначе. Но тут Глеба охватили сомнения: а если он ошибается? Если его ночное видение, Черная Панна, всего лишь странный выверт психологического состояния, не более того? У него и раньше случались подобные вещи. Когда много копаешься в истории, много думаешь о разных исторических событиях, о действующих лицах трагедий и драм ветхозаветной старины, то поневоле начинают сниться не эротические сны с участием юных современных дев, а сценки из жизни, например, Петра Великого или какого-нибудь удельного князя.
Да, все это так, думал Глеб, однако Несвижом он никогда вплотную не занимался, хотя и знал о существовании сокровищ Радзивиллов. Мало того, Глеб понятия не имел, кто такая Барбара Радзивилл. Тем не менее она явилась к нему, словно к старому знакомому, среди ночи (что совсем нехарактерно для такой гордой панны и даже где-то неприлично), да еще и «кино» показала с Николаем Даниловичем в главной роли. Значит, это не просто так, не случайный бзик, хотя в снах можно увидеть все, что угодно, и даже больше.
Надо все-таки поискать! — решил Глеб. Ну не мог отец не оставить хоть какого-то намека, куда его потащил этот польский живчик — пан Юлиуш Глебович. И Глеб решительно направился в кабинет отца…
Спустя полчаса он бессильно откинулся в кресле возле отцовского письменного стола и высказал о сложившейся ситуации все, что думал, притом абсолютно ненормативной лексикой. Глеб не нашел ни единого намека на Несвиж ни в бумагах Николая Даниловича, ни на жестком диске компьютера.
«Конспираторы! Штирлицы! — бушевал Глеб. — Старые авантюристы! Ну, найду я вас, вы у меня получите! Точно ум за разум у бати зашел. Что, долго было нацарапать пару строк? Ан, нет, теперь я должен маяться, гадая на кофейной гуще, и устраивать викторину «Что, где, когда?». Блин! Поди знай, где их искать — в подвалах Несвижа или в каком-нибудь другом захолустье. Романтики хреновы…».
Он со зла скомкал бумажку, на которой отец подсчитывал, сколько нужно платить за электричество и воду, и бросил ее в мусорную корзину. И тут его словно током ударило — олух царя небесного! Не хватило ума проверить, что находится в корзине; это же надо…
Глеб расстелил на полу старую газету и высыпал на нее содержимое корзины. Мусора оказалось немного, и он сразу же заметил бумажный лоскут с фрагментом плана местности. Таких лоскутов набралось двенадцать штук и собрать из них лист формата А4 оказалось раз плюнуть. Склеив лоскуты скотчем, Глеб начал разглядывать план, начертанный скорее всего паном доктором; больно уж скрупулезно все вырисовано, что для отца не характерно.
