— Спасибо, Лионель, — шепчет Амелия. — Человек принципа.
Они договорились встретиться один на один, и он согласился. Репортерские дроны, пытающиеся проскользнуть за ним следом, падают, подбитые.
Ты оглядываешься на внутренние камеры.
— Кто-нибудь видит нас?
Амелия качает головой.
— Это личная встреча все-таки. С глазу на глаз. Хотя он все записывает на линзы, конечно.
— Черт, он... смел.
— Еще как, — едва слышно шепчет Амелия. — Самый смелый человек из всех, кого я знаю.
На секунду тебе кажется, что она вовсе не горит желанием с ним поквитаться, настолько искренне звучит это признание. Но Амелия тут же сбивается на злой, нервный смех.
— Ну, самый смелый человек после моего отца, которого он убил.
Она выкидывает маску в сторону и добавляет на выдохе, когда дребезжание на полу затихает:
— Сука.
— Мы точно собираемся с ним говорить?
— Конечно, — отвечает Амелия с самым невинным видом. — Это наш пропуск обратно в благословенную Аркадию! Да и стала бы я нарушать правила ведения переговоров, когда сам Лионель Ламбер так храбро вышел мне навстречу?!
Ее голос повышается, звенит и разносится по пустому холлу. Дверь открывается, и внутрь проходит Ламбер.
Он слышит ее последние слова.
— День добрый, Лионель, — широко улыбается Амелия.
Так вот каков ваш герой. Ты держишься за пистолет и, пользуясь возможностью и камерами шлема, разглядываешь президента компании.
Он высок, выше тебя на голову, фигура худая, движения спокойные и точные. Светлые волосы лежат волос к волосу, кожа по-молодому гладкая, но уголки глаз опущены, вокруг них заметны морщины; линия челюсти ровная, но губы искривлены, будто в вечной едва заметной ухмылке. Лицо не идеально, но красиво, запоминается само собой — искусственный эффект, эти черты выверены хирургами и, вероятнее всего, пиар-отделом корпорации.
Лицо успеха.
Ты видел Лионеля Ламбера раньше в новостях, но вживую... Он чем-то напоминает Тобиаса. Он чем-то напоминает Доминика Эккарта на фотографиях. Ты с трудом улавливаешь это — ауру... старости. Старомодности. Стиля минувших веков или иного мира. Смешно — корпорации неотделимы от Аркадии, гаранты ее независимости, но при прямом столкновении с главой «Эккарт» тебя все равно бьет это: «он чужой». Он с большой земли, его корни раскидываются дальше и шире, чем вся ваша драгоценная свободная зона, он прибыл издалека и стал хозяином здесь, но...
Еще смешнее то, что ты считаешь так, тогда как сам никогда не был своим в Аркадии.
Ты отмечаешь, что невольно задержал дыхание.
Он эффектен, этого не отнять. Он идет так, как будто его совсем не трогают тела вокруг и кровавые пятна, пищащие детекторы и сама Амелия, застывшая напротив него.
— Амелия, — говорит он.
Только имя.
Он останавливается и старательно поправляет рукава серого пиджака, разглаживает несуществующие складки. Ты не раз наблюдал точно такие же повадки — у Амелии. С той только разницей, что Лионель совсем не улыбается, если не считать его отточенную черту-ухмылку, опознавательный знак.
— Здравствуй, Лионель. Скучал?
Жаль, ты не можешь сказать Амелии, чтобы она тоже прекратила улыбаться — напротив собранного и невозмутимого Лионеля она выглядит... спорно. Ее психопатичный оскал хорош для разговоров с бандитами, а не для того видео, которое записывается на линзы Лионеля и скоро будет доступно всей Аркадии.
Но ты сильно сомневаешься, что в этот момент способен что-либо донести до Амелии, даже представься тебе такая возможность.
— Оставим расшаркивания, Амелия, — продолжает Лионель. — Сколько твоих людей еще в здании? Я обеспечу им свободный выход, если вы не тронете заложников.
— Очень благородно, — с преувеличенной сосредоточенностью кивает Амелия.
Она расхаживает туда-сюда какое-то время — рука обхватывает подбородок, брови нахмурены, — превращая переговоры в фарс. Потом останавливается и поднимает вверх указательный палец.
— Прекрасный вариант, Лионель, но... Почему ты вообще решил, что у нас нет запасного плана? У нас всегда есть запасной план, знаешь. Иначе Крест бы никогда не протянул в Аркадии столько. И никогда бы не прижал Триаду — как там, Желтый Дракон уже сообщил тебе о своем стремительном падении?
Лионель улыбается мягко и кротко, словно ангел небесный перед неразумным ребенком, стреляющим в него из водяного пистолета.
— Опять твои фантазии, дорогая Амелия. В другой раз я бы даже поддержал твою борьбу против Триады... Если бы в своей паранойе ты не считала саму «Эккарт» ее союзниками.
— Конечно-конечно, — Амелия вздыхает и качает головой. — Но просто ответь, Лионель. Почему ты решил, что ты нужен мне, чтобы выйти наружу?
Она поднимает руку с пистолетом с показушной расслабленностью, безмятежно улыбается и склоняет голову набок. Лионель делает шаг назад, но быстро возвращает самообладание. Его голос острый и резкий:
— Ты отлично знаешь, что это ничем тебе не поможет. Без меня тебе точно никогда не вернуть себе корпорацию.
— Может быть, нет! — горячо кивает Амелия. — Но мне будет просто очень, очень приятно тебя пристрелить!
— Амелия, — тихо говоришь ты.
Что бы там не происходило между ними, но труп Лионеля не поможет вам выбраться. Ты надеешься, что она тоже это помнит.
К сожалению, тебя слышит нынешний президент компании.
— Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, останови ее.
Амелия бросает в твою сторону косой взгляд.
— Или вспомни про договор.
Твоя рука уже тянется к ней, как ты останавливаешься.
...Да, договор.
Ты вдыхаешь и выдыхаешь.
— Договор? Я могу предложить бо...
— Да как ты смеешь!
Твоя рука перехватывает руку Амелии, но поздно — она отчаянно вырывается и стреляет снова.
Уже в труп.
— Как ты смеешь выкупать у меня моего же союзника?! — возмущенно спрашивает Амелия. — Отпусти меня немедленно!
— Какого черта ты творишь?! — кричишь ты.
— Спасаю нас!!! — Амелия кричит громче.
Восстановив дыхание, она повторяет:
— Спасаю нас. Он еще жив.
Ты отталкиваешь ее в сторону, чтобы она не выстрелила в третий раз, сам подбегаешь к Лионелю. Он и правда жив — под пиджаком заметен бронежилет. Но две пули это две пули, а Лионель не генный модификант, и Амелия точно знала, куда стрелять. Подойдя ближе, она стреляет снова и поворачивается к тебе, все еще возмущенная и Лионелем, и тобой.
— Вот теперь — точно сработает! — восклицает она. — Наш план!
И пинает тело в бок.
Лионель едва-едва дышит, потеряв сознание от шока и боли. Схватив со стойки один из сканеров, ты отмечаешь, что и его чипы в аварийном состоянии, больше не ведется запись видео и звука. Мощности переброшены на поддержку жизнеобеспечения. Да еще...
— Скорая и представители страховой несутся сюда прямо сейчас, — бодро говорит Амелия, скидывая белую рубашку и заменяя ее на припасенную черную. — И так как я преотлично знакома с соцпакетом «Эккарт», уверяю — они будут здесь с минуты на минуту. И обязательно, несмотря ни на что, ворвутся прямо сюда...
Доносится хихиканье.
— ...Или «Эккарт» просто сожрет их живьем, поверь мне, это слишком большие деньги даже для фактического самоубийства.
— Или они уже приехали вместе с ним! — рявкаешь ты в ответ, выкидывая в сторону шлем. — И уже здесь!
Ты бросаешься к охраннику, на которого Амелия указала раньше, стягиваешь с неповоротливого — особенно неповоротливого! — тела бронежилет и поспешно расстегиваешь форменную рубашку.
— Нет, это было бы неудобно! — еще веселее откликается Амелия, закалывая волосы. — И ты видел трансляции — там только городская скорая, а она не сунется в пекло.
— Да, но...
Одежда охранника тебе велика, и из-за нервов и перспективы быть не просто пойманным, а пойманным в незастегнутых штанах ты впрыгиваешь в нее быстрее, чем когда-либо в своей жизни.
— Но она могла там быть!
— Но не была!
