по каким признакам были определены грядущие изменения, мальчик решил спросить об этом и повернулся в сторону, где работали бойцы, закреплявшие провода на только что вкопанных в землю деревянных столбах. Предсказатель скорого наступления дождей сидел высоко наверху при помощи «кошек» и широкого страховочного ремня и крепил провода. Он был занят, и мальчик понял, что вопрос придется отложить на неопределенное время. Тяжело вздохнув, Витя снова посмотрел на небо. Потом опустил глаза и стал разглядывать лежащий у него на коленях новенький «ППС». Он аккуратно провел рукой по корпусу автомата, от кожуха до крепления приклада. Потер пальцами рукоятку затвора. Погладил магазин.
Он любовался выданным несколько дней назад оружием, которое ждал долгое время и очень надеялся получить его, особенно когда за дело взялся, попавший потом в штрафную роту рядовой Дронов, крепко друживший с Витей. Именно Михаил постоянно напоминал помкомвзвода Крылову и отцу мальчика старшине Осокину о необходимости выдать юному солдату личное оружие. Он объяснял это тем, что в Белоруссии и Прибалтике, где теперь находился их батальон, леса кишат недобитыми фашистами, а Вите приходится порою доставлять донесения в одиночку. Добавлял к этому, что лично хорошо обучил ребенка безопасному и грамотному обращению с оружием, научил стрелять и ухаживать за механизмами. Слова Михаила и его доводы подействовали на командиров, благодаря чему один из поступивших в батальон новеньких автоматов был вручен рядовому Осокину, став его личным оружием.
Заботливый Абзал помог мальчику привести выданный «ППС» в рабочее состояние. Показал, как снять лишнюю смазку, надеть и отрегулировать под себя ремень. Батальонный оружейник лично провел занятие по сборке и разборке, а также проверил качество изготовки к стрельбе, заботясь о том, чтобы оружие не подвело в нужный момент. И хоть и не участвовал в боях отдельный батальон связи, в котором проходил свою вынужденную службу Витя, а следовал за штабом фронта, находясь порою в десятках километров от передовой, периодические стычки с применением оружия все же происходили, а потому случались и потери среди личного состава.
Еще раз, проведя рукой по корпусу автомата, мальчик поднял глаза и посмотрел вперед, на полоску пролегающего леса, из-за которого доносилась далекая канонада и еле слышались пулеметные очереди. Имея теперь свое оружие, он, как и любой другой подросток, впервые получивший в руки автомат, пистолет или винтовку, мечтал испытать его в бою. Вите хотелось непременно пострелять. Душа его рвалась вперед, стремилась к подвигу. Он то и дело брался за рукоятку и магазин, пытаясь вскинуть автомат в положение для стрельбы. Но в итоге стеснялся это сделать, боясь нареканий от старших товарищей. Лишь однажды в день получения в руки своего автомата он смог осуществить это, произведя несколько выстрелов под чутким руководством старшего сержанта Крылова и батальонного оружейника. Приятно тряслось в его руках оружие, давя в худенькое плечо отдачей при выстрелах, а не понимающие нетерпения ребенка взрослые хвалили его за меткую стрельбу. Теперь же пределом мечтаний Вити было использование своего автомата в бою, но торопить события он никак не хотел, прекрасно помня о том, как когда-то, не послушав командиров, самовольно направился через минное поле, пройдя которое лишь чудом уцелел.
Где-то в стороне хлопнул далекий выстрел, потом второй, третий. Витя, вытянув худенькую шею, повернулся на звук, но ничего в итоге не увидел. Шла обычная рутинная работа солдат батальона. Одни тащили бобину с кабелем, другие утрамбовывали грунт под только что установленным столбом, третьи обрабатывали топорами лежащее на земле бревно, четвертые что-то вымеряли и ставили вешки. Мимо прошагал помкомвзвода Крылов с лопатой в руке. Но вдруг снова громыхнул далекий выстрел, после которого сидевший на столбе солдат откинулся на страховочном ремне и выронил из руки инструмент. Витя удивленно посмотрел на него и тут же увидел, что работавший на соседнем столбе боец выгнулся, а потом едва не свалился вниз, повиснув на «кошках», привязанных к его ногам. Работавшие внизу под столбами солдаты встрепенулись и как один взглянули в ту сторону, откуда слышались выстрелы. Менее чем через секунду после этого работы прекратились. Кто-то громко крикнул:
– Немцы!
А за ним сразу пронесся громкий командирский голос старшего сержанта Крылова:
– К бою!
Не ожидавший такого развития событий, Витя в растерянности застыл на месте. Он так и остался сидеть вполоборота с автоматом на коленях, смотря на то, как разбегаются и расползаются по укрытиям солдаты.
– Оружие к бою! Занять оборону! Залечь вдоль дороги! – вывел мальчика из оцепенения хриплый рев капитана Аксенова, лично руководившего в этот день работой на данном участке.
Голос начальника штаба батальона подействовал на ребенка, приведя его в чувство, заставив быстро и четко выполнить команду. Он лег возле дороги, заранее скинув с плеча ремень автомата, и изготовился к ведению огня. Слева и справа от него залегли два солдата, один из которых только что ловко и аккуратно повалил на землю пирамиду из винтовок. Другие бойцы уже ползком направились к ней, чтобы разобрать оружие и патронные сумки.
– Не высовывайся, – сказал Вите солдат слева, начавший быстро заряжать винтовку.
Его слова потонули в шуме далекой пулеметной очереди, разметавшей дорожную пыль недалеко от того места, где находился капитан Аксенов.
– Нащупали! – прокричал боец справа от Вити и, прицелившись, выстрелил из винтовки в направлении леса.
Мальчик дернулся от хлопка и тут же посмотрел в ту сторону, куда вел огонь лежащий рядом солдат. К ужасу и удивлению Вити, в нескольких сотнях метров от дороги, где только что трудились связисты, он увидел мелькавшие и очень знакомые ему по форме немецкие каски, которые он помнил со времен, когда был в оккупации. Такие же каски были на тех, кто со стороны леса упорно вел огонь по солдатам батальона.
Пули ударили по еще не полностью обработанному бревну, которое было приготовлено для установки в качестве столба линии связи. Щепки полетели в разные стороны. Фонтанчики дорожной пыли взметнулись возле него. Кто-то громко выругался. Лязгнули винтовочные затворы. Захлопали хлесткие ответные выстрелы «трехлинеек». Новые фонтаны земли, выжженной травы и кореньев взметнулись у дороги, заставив кого-то выругаться в адрес немецкого пулеметчика.
– Похоже, «недобитки» прорываются, товарищ капитан! – проорал Аксенову один из бойцов.
После этих слов Витя чуть приподнялся на локтях, чтобы получше разглядеть тех, кого только что обозвали «недобитками». Снова он увидел опостылевшие немецкие каски, снова почувствовал ненависть и жажду мести за смерть матери и сестренок. Но чтобы действовать, нужен был внешний толчок, приказ к действию. Еще не хватало решимости, той решимости, что сама собой появляется у опытных и закаленных в боях солдат. И это случилось! Лежавший рядом и стрелявший из винтовки
