— Согласно закону штата Техас, Лили совершеннолетняя. Но не это главное. Суть в том, что как раз она может опротестовать завещание и наверняка выиграет дело.
— Вы шутите?
— Нисколько. Проработав целый год, она вынуждена, согласно завещанию, передать вам всю прибыль до последнего цента. Могу вам признаться, что у меня в конторе хранится перечень всех ваших трат за последние десять лет. Когда Джей Кей написал завещание, я потребовал составления такого перечня.
Мне самому завещание показалось очень необычным, но таков уж Джей Кей. Так что суд наверняка сочтет, что Лили, делая за вас всю работу, получит слишком маленькое вознаграждение. На нее возложено гораздо большее бремя, чем на вас. Джей Кей полагался исключительно на ее преданность ему и вам, которая не позволит ей уехать из Техаса и все бросить. Подумайте сами, Арлетта. Она ведь не обязана оставаться здесь и содержать вас. Лили может просто умыть руки: уехать, оставив вам «Древности», и жить так, как ей хочется. У вас нет опыта, нет навыка работы в бизнесе. А Лили знает очень много, почти столько же, сколько знал Джей Кей. В последние несколько лет он уделял «Древностям» мало внимания, он слишком увлекся этой шальной погоней за потерянными сокровищами. А Лили вполне может сделать из салона нечто гораздо большее, такое, что Джей Кею и не снилось.
В наши дни каждый может опротестовать завещание, но мне думается, вы должны знать, что вас ожидает. В большинстве случаев, когда завещание аннулируют, в нем имеется какая-нибудь явная несообразность. Либо ключевая фигура в семье совершенно исключена из числа наследников, либо в отношении нее допущена серьезная несправедливость. На вашем накопительном счете не много, всего двадцать пять тысяч долларов, но на расчетном достаточно денег, чтобы вы смогли прожить еще месяца три, если — я подчеркиваю, — если вы научитесь соизмерять ваши расходы. У вас не предвидится никаких крупных расходов на что-либо, кроме еды и предметов первой необходимости. Про экстравагантные наряды, путешествия, стодолларовые прически забудьте.
— Но это же безумие, Фрэнк! Я не могу так жить!
— Придется научиться.
— Я не хочу! — Она недовольно надула губы.
Фрэнк с трудом скрывал раздражение за профессиональной манерой поведения, но чем дольше он разговаривал с Арлеттой, тем яснее осознавал, что это она была ребенком, а Лили — взрослой, о чем ему всегда говорил Джей Кей. Сейчас Фрэнк как никогда восхищался мужеством Джей Кея, который в течение стольких лет жил с этой женщиной. Сложив руки на груди, Фрэнк дал ей выпустить пар.
Арлетта хныкала:
— Вы не понимаете… Джей Кей не понимал… Я должна держаться. Если я не смогу, они станут считать меня нищей. Они отвернутся от меня. Кончатся ленчи… приглашения на обеды. Господи! Уже то, что Джей Кей покинул меня, и так достаточно плохо. Как он мог так поступить со мной!
За свою жизнь Фрэнку довелось присутствовать на оглашении многих завещаний. И хотя он привык к разным странностям в поведении людей и был готов ко всяким откровениям, они всегда вызывали у него чувство неловкости. Он предпочитал сделать дело, получить гонорар и перейти к следующему. Фрэнк привык считать себя хорошим адвокатом именно потому, что никогда не вникал в человеческие слабости — у него не было на это времени. В случаях, подобных теперешнему, он просто делал вид, что его это не касается. Но похоже, ему еще никогда не попадался такой поверхностный и ненадежный человек, как Арлетта.
— Все не так уж плохо, — сказал он. — Вы сможете работать вместе с Лили. В конце концов вы ее мать. Честно говоря, Арлетта, ваше положение представляется мне гораздо более выигрышным. В завещании ничего не сказано о том, что вы обязаны работать, чтобы получить свою часть прибыли.
— Нет, — отозвалась Арлетта, роясь в сумочке в поисках носового платка.
— Я советовал бы вам подумать о том, как помочь Лили. Работа не даст вам скучать, а кроме того, у вас появятся дополнительные деньги на мелкие расходы.
Арлетта вытерла слезы и хлопнула себя по колену.
— Работа? Теперь мне совершенно ясно, что вы сошли с ума, Фрэнк. У меня хватит дел в доме, я должна заботиться о дочери…
— Лили в этом больше не нуждается. Теперь у нее есть свой дом.
— Забудьте об этом, Фрэнк. Я не унижу себя. — Арлетта вспомнила времена до своей встречи с Джей Кеем.
«Ну уж нет! — говорила она про себя. — Я никогда не вернусь к той жизни. Она для меня невозможна. Никогда!»
— Постарайтесь помочь Лили управляться с бизнесом. Насколько я могу судить, она получила не бог весть что. Для начала ей нужно произвести инвентаризацию, чтобы понять, что у нее есть. Это будет нелегко.
— Лили умница, — сказала Арлетта вслух. «Умнее меня. И красивее меня. И молода. У нее есть все. А меня Джей Кей хочет окончательно превратить в ничто. Я этого не потерплю! Я найду выход! Я ему покажу!»
— Лили действительно очень умна, Арлетта. И предана своему отцу. Насколько я ее знаю, она ляжет костьми, но сделает все, чтобы осуществить его мечты.
Взяв себя в руки, Арлетта вздернула подбородок.
— Да, она такая. — Она отвела взгляд. — Она обожала его… до самозабвения.
На душе полегчало. Верно! Любовь к отцу — вот ахиллесова пята Лили! Как же она сразу не догадалась? Арлетта снова повернулась к Фрэнку и протянула ему руку.
— Благодарю вас, Фрэнк. Спасибо, что не пожалели для меня времени. Пожалуй, мне действительно стоит обо всем подумать. Наверно, я просто никак не приду в себя после смерти Джей Кея. Сама не знаю, что лезет в голову.
Поднявшись со стула, Фрэнк проводил Арлетту до двери.
— До свидания, Арлетта. Я позвоню вам.
— Будьте так любезны, — ответила она сладким голосом.
«Слишком сладким», — подумал Фрэнк, закрывая за ней дверь. Он вернулся к столу и позвонил секретарше.
— Освободите для меня приемную и передайте Лили, что я сейчас буду.
— Да, сэр.
Фрэнк направился к двери, и ему показалось, что там, где только что прошла Арлетта, воздух стал холоднее. Он ни на йоту не доверял ей. И надеялся, что Лили тоже.
Глава 23
Зейн отложил поездку в Бостон и, взяв машину напрокат, решил съездить в Бандеру, навестить мать. В последние два дня он много думал об отце и в результате забеспокоился о матери. После отъезда в Нью-Йорк он поддерживал с ней связь только по телефону и ежемесячно посылал деньги. Но Зейн был еще слишком зол на нее за то, как она обошлась с Лили, чтобы приехать самому. Теперь, когда он миновал крутые подъемы и спуски Чертова хребта и увидел каменистые холмы и плоские вершины столовых гор, Зейн почувствовал, как дрогнули сердечные струны, связывавшие его не столько с матерью, сколько с этой землей. Ему недоставало этих мест, недоставало отца. Зейн вдруг понял, что печаль измеряется не временем, она измеряется сердцем.
