— Могут сэр. Но им нужно будет только допросить остальных ребят из шлюпки — те могут поклясться, что я рассказал им, что видел, когда вернулся в шлюпку еще до того, как леди лишилась чувств.
— Ладно, посмотрим. Займись-ка лучше пистолетами. И передай вестовому: пусть принесет мне что-нибудь поужинать.
— Эй, парень… э…к брашпилю, — сказал Рэймидж помощнику боцмана, и в ту же секунду пронзительный свист дудки разнесся по кораблю, звуча в темноте несколько зловеще.
Рэймидж устал, веки его налились свинцом, и он проклинал себя за то, что не провел осмотр корабля накануне вечером. Управление небольшим куттером с косым парусным вооружением существенно отличается от управления фрегатом с прямыми парусами: помимо отличий в парусах, на «Кэтлин» стоял румпель взамен рулевого колеса, и брашпиль вместо кабестана. Рэймидж едва не выставил себя дураком, отдавая свой первый приказ, лишь в последний момент успев сказать «брашпиль», а не «кабестан».
Баковые и полдюжины морских пехотинцев, приписанных к кораблю, ринулись вперед. Двое нырнули в люк — им предстоит укладывать канат в бухту по мере выхаживания якоря.
Ветра было достаточно, может быть даже слишком, если учитывать, что под ветром от береговых скал море должно было быть более спокойным. Стоит настороженно относиться к страшным порывам ветра, прорывающимся через ложбины гор и обрушивающимся на море под острым углом — не один корабль потерял благодаря им стеньги …
В отличие от гнилых парусов, мачта на «Кэтлин» была достаточно солидной, больше человеческой талии в обхват, сделана из отборной балтийской ели, по крайней мере, поставщики Адмиралтейства наверняка клялись, что из отборной. Длинный гик, проходивший у него прямо над головой, пока он стоял на квартердеке, на несколько футов выступал за гакаборт, напоминая хвост спаниеля. Огромный грот по всей длине был свернут и прикреплен к мачте сезнями, гафель подтянут к гику.
Кливер и стаксель большими кипами лежали у подножья соответствующих снастей: кливер на конце бушприта, который, словно гигантское удилище, почти горизонтально выдавался на сорок футов вперед, а стаксель у самого форштевня.
— Якорь на панере, сэр, — отрапортовал Саутвик с полубака. Якорный канат теперь находился по отношению к дну под таким же углом, как и фока-штаг.
— Отлично, продолжайте выхаживать.
Настало время поднять грот. Джексон передал ему рупор, и Рэймидж проорал:
— Вахтенные с полуюта и незанятые — на корму!
К нему подбежала группа матросов.
— Травить ниралы и набить рей-тали… Отдать сезни!
Без промедления часть моряков принялась травить тросы, другая часть разбежалась по гику, развязывая узкие полоски троса, крепящие к нему гафель и грот.
— Якорь сорван, сэр! — прокричал с полубака Саутвик. Якорный канат стоял вертикально, якорь теперь не касался дна. Проклятье, он немного запоздал: якорь уже не держит, но нет еще и парусов, чтобы судно управлялось.
— Поднять гафель — выбирай и заводи… Поднимайте грот…Отопить пятку и гафеля.
Матросы бросились к снастям, удерживающим тяжелый гафель и приготовились к подъему паруса. Увидев, что все готовы, лейтенант крикнул:
— Тяни, навались! Теперь одерживай!
Парус медленно пополз по мачте, полотнище затрепетало на ветру.
— Подтянуть грота-шкот… Поживее там! Так, крепи грота-шкот.
Он повернулся к стоящим у румпеля квартирмейстеру и матросу.
— Переложить руль. Круче. Так держать.
Гика-топенант слегка ослаб, так как парус принял на себя часть веса рангоутного дерева. Мд-а-а… парус весь в заплатках, но работает неплохо.
Как хорошо снова отправиться в путь, даже сейчас, покидая переполненный рейд на куттере и чувствуя груз тяготящих проблем. Ему не приходилось управлять таким кораблем прежде, и он не знал, как будет куттер вести себя при разном положении руля и парусов. Некоторые из судов с косым вооружением предпочитали туго выбранные передние паруса и свободный грот, другие — совсем наоборот.
Но будь он проклят, если станет спрашивать у Саутвика — скоро и так ему станет ясно, что нравится «Кэтлин». Единственной штукой, которую хотелось бы узнать, не откладывая — как быстро она набирает скорость и слушается руля, чтобы установить контроль над кораблем. Если куттер тихоходен и его снесет на большое расстояние, прежде чем он даст ход, то под ветром на якоре стоит достаточно кораблей (среди них и флагман коммодора Нельсона), чтобы сделать столкновение неизбежным.
Якорный канат и сам якорь пока еще висели вертикально и работали как тормоз, но, судя по скорости, с которой матросы вращали шпиль, через несколько мгновений якорь должен показаться на поверхности. Видя, что нос корабля уваливается вправо, под ветер, Рэймидж отдал несколько приказаний, и сначала стаксель, а затем кливер поползли вверх по снастям, по мере того, как моряки налегли на фалы.
Оба паруса моментально забрали ветер, и корабль тотчас оживился — он уже не лежал безвольно на воде, покачиваясь на якорном канате, как отъевшийся бычок на привязи; вода бурлила под форштевнем, обтекая корпус, и пенной кильватерной струей исчезала за кормой.
На полубаке матросы набросили на якорь стропы и подтянули его к клюзу — шток якоря выступал по сторонам носа как кабаньи клыки. Прихватив тросами лапы, якорь закрепили параллельно борту.
Поскольку нос судна уваливался вправо, передние паруса могли забрать ветер с бакборта, и именно на левом галсе «Кэтлин» могла направиться к Мачинаджо.
«Кэтлин» рванулась вперед как лошадь, перешедшая с рыси на галоп, ее форштевень рассекал воду, вздымая белый бурун. Рэймидж различил впереди смутные очертания стоящего на якоре транспорта и быстро приказал переложить руль и паруса так, чтобы «Кэтлин» пошла круче к ветру.
Когда под действием парусов корабль рванулся вперед, предоставляя волнам лизать пушечные порты подветренного борта, Рэймидж перехватил беспокойный взгляд Саутвика, только что появившегося на юте. Штурман не имел привычки проходить мимо больших судов так близко с наветра, когда малейшая ошибка, или просто большая волна могли свести на нет промежуток в несколько футов и привести к столкновению. Саутвик был, конечно, совершенно прав: безопаснее проходить с подветренной стороны, но это приведет к потере времени, так как паруса маленькой «Кэтлин» попадут в тень корпуса большого корабля и потеряют на несколько бесценных секунд ветер.
Рэймидж приказал квартирмейстеру слегка отвернуть, распорядился ослабить паруса, и постепенно положил куттер на курс, который должен был привести их к останкам «Белетты». Даже двум матросам удерживать румпель было тяжеловато. Если ветер усилиться, придется крепить его тросом. Стоит ли поднять бом-кливер? Нет, как и топсель — куттер уже сейчас делал добрых восемь узлов, и дополнительная парусность только заставила бы его глубже осесть, не прибавив скорости. Многие допускают такую ошибку.
