Бастия растворялась за кормой. В темноте Джанна вряд ли могла наблюдать за его отплытием, хотя «Кэтлин» пришлось пройти не далее чем в полумиле от подножия сада вице-короля. Рэймидж был настолько поглощен управлением кораблем, что даже не смотрел в ту сторону.
— Мистер Саутвик, передайте управление помощнику штурмана идите ко мне вместе с помощником боцмана.
— Есть, сэр.
По мере того, как «Кэтлин» шла на север, Рэймидж неожиданно почувствовал радостное воодушевление: может куттер и является одним из самых маленьких боевых кораблей флота, но зато одним из самых маневренных. Его косое вооружение позволяет ему идти так круто к ветру, что он превосходит в маневре намного более крупного противника с прямыми парусами, а увертливость поможет выстоять против превосходящей артиллерии последнего. Это как в истории про быка и терьера — пока терьер способен уклоняться от грозных рогов и копыт быка, он неуязвим.
Рэймидж направился к поручням наветренного борта у мачты, где, ухватившись за одну из карронад на случай, если ударит особо сильная волна, мог без помех поговорить со штурманом и помощником плотника.
Дьявол, снасти и концы выглядели весьма потертыми: если их состояние соответствует внешнему виду, то они могут порваться в любую минуту, отправив мачту за борт.
На гроте, вздымавшемся прямо над ним, заплаток было больше, чем на накидке неаполитанского нищего — этого даже темнота не могла скрыть.
— О, да, — сказал Рэймидж, заметив взгляды Саутвика и Эванса. — Тут много чего следовало бы поменять.
Вкратце он посвятил Эванса в историю «Белетты».
— Нет смысла расписывать в деталях план действий, пока мы не видели ее. Но если фрегат при столкновении сломал только руль, то при нашей осадке риф нам не опасен. Мы может держаться того же курса, что и «Белетта». Все что нам нужно, это полоса глубокой воды у ее бакборта.
— А как мы будем снимать людей, сэр? — поинтересовался Саутвик.
— Предполагаю лечь в дрейф у ее борта и удерживаться в таком положении, пока не примем всех на борт. Удерживать корабль на месте — ваша задача, Эванс.
— Зацепимся кошками, сэр?
— Да, но прежде всего берегите наше судно: нельзя допустить, чтобы нас вдруг развернуло носом и мы потеряли бушприт — надо быть очень осторожными. С другой стороны, нельзя позволить биться о борт фрегата, иначе мы в клочья порвем наши снасти о его русленя и шлюпбалки. Так что изготовьте три кранца сигарообразной формы — набейте их абордажными сетками, койками, обрывками тросов, чем угодно. По моему приказу спускайте один на носу, другой в середине, чтобы защитить наши вант-путенсы, а третий у кормы.
— Есть, сэр.
— Еще мне понадобится дюжина абордажных кошек с линем по меньшей мере фатомов десять каждая. Отберите шесть лучших матросов и расставьте их по штирборту, начиная от якорного клюза. Им предстоит по моей команде забросить кошки и надежно зацепиться за «Белетту». Если необходимо, используйте более толстые канаты, чтобы удерживаться возле нее, — добавил он. — Лини кошек могут не выдержать.
— Нам придется принять много людей, — заметил Саутвик.
— Верно. По мере прибытия отправляйте всех вниз, за исключением офицеров. Если мы только не окажемся под огнем — в таком случае нам потребуется помощь их морских пехотинцев.
— Насколько вероятно, что французы осложнят нам жизнь? — спросил Эванс.
— Весьма, но, скорее всего, не сразу — они, думаю, будут заняты осадой Башни.
— Они могут поджечь корабль, сэр, — сказал Саутвик.
— Могут. Но солдатам неизвестно, насколько он поврежден, поэтому я склоняюсь к мнению, что они постараются сохранить его для своих целей. И еще: угол возвышения наших карронад недостаточен, чтобы прикрыть отступление людей с Башни на «Белетту», но нашим морским пехотинцам, возможно, придется пострелять по мишеням. Отрядите им в помощь полдюжины матросов, которые сносно обращаются с мушкетами. Все остальные мушкеты должны быть заряжены и сложены в сухом и доступном месте, их мы отдадим морским пехотинцам с «Белетты». Это все. Вопросы есть? Нет? В таком случае, выполняйте.
Оглядев горизонт, Рэймидж спустился в свою каюту. Ветер не усилился, и Эпплби, молодой помощник штурмана, занимал матросов работой со снастями грота и носовых парусов, подтягивая или травя их в зависимости от изменений в направлении ветра.
Достигнув подножья трапа, Рэймидж отсалютовал в ответ на приветствие часового, вошел, согнувшись, в каюту и сел на койку, раскачиваясь в такт движениям «Кэтлин». Он был доволен собой. Было слышно, как руль скрипит в петлях, а время от времени, когда на корму обрушивалась волна, чувствовался глухой удар. Нос подсказывал, что под его каютой расположена кладовка, забитая мешками с жесткими сухарями, судя по аромату, не очень свежими. А еще внизу располагалась крюйт-камера, где в бочках и мешках хранился порох. Существует иллюстрирующая незавидную судьбу капитана поговорка, что командир королевского судна живет на бочке с порохом. Куттер принадлежал к тем немногим судам, для которых это не являлось простым сравнением.
Башня и остов «Белетты» скрывались за небольшим мысом, и стали видны только когда «Кэтлин» оказалась у них почти на траверзе. Рэймиджа порадовало, что фрегат расположен примерно так, как он и ожидал, напоминая огромного кита, выброшенного штормом на берег. Однако будь проклят тот лейтенант, не упомянувший в своем рапорте про этот другой мыс на юге, на расстоянии всего лишь пары сотен ярдов от того, на который наскочила «Белетта». На карте он указан не был, но после того, как «Кэтлин» повернула, чтобы подойти к поврежденному кораблю, Рэймидж убедился, что стоило ему сделать малейшую ошибку, куттер запросто мог налететь на этот мыс прежде, чем успел бы отвернуть…
— Мистер Саутвик!
Штурман тут же явился.
— Сделайте в вахтенном журнале запись о положении фрегата в соотношении с этими двумя мысами. Детали можете добавить позже. Не исключено, что они пригодятся тому, кто придет спасать или сжигать нас.
Рэймидж снова посмотрел на Башню. Благодаря многократному увеличению трубы она, казалось, находится лишь в нескольких сотнях ярдов. Судя по постройке — испанское сооружение шестнадцатого века, в хорошем состоянии. Оно представляло собой темно-красную колонну, расположенную у самого основания мыса. Единственным входом служило отверстие футах в пятнадцати от земли.
Над башней появилось безобидное на вид облачко дыма, уносимое прочь ветром, потом другое, затем серия более мелких. Команда «Белетты» вела огонь из бронзовых шестифунтовок и мушкетов, но разглядеть их цели было невозможно.
