Так здорово, что наконец-то кто-то еще знал обо всем этом.
— Значит, он трахнул тебя, а потом сказал, что это ни хрена не значит? — злобно уточнил Ноа, и я кивнула, притягивая подушку ближе к груди.
— Типа того. И он был моим первым. — Я шмыгнула носом в рукав Гриффина, и Ноа напрягся.
— Подожди, ты хочешь сказать, что у меня секс был раньше, чем у тебя?
— Очевидно. Даже мама знает, что ты кобель, — ответила я с небольшим иком и легкой улыбкой.
— Грубо. — Он усмехнулся, а затем вздохнул. — И с тех пор он не сказал тебе ни слова?
— Кроме «Джейн я». Его мама даже не пыталась передать мне письмо уже какое-то время. На данном этапе я бы и на это согласилась. — Я подняла телефон, открывая сообщения, чтобы показать ему доказательства. Ноа вырвал его у меня из рук и пролистал постыдно длинный список отправленных мной сообщений. Я смотрела сквозь пелену слез, как он нахмурил брови, а затем достал свой собственный телефон. Его большой палец несколько раз коснулся экрана, прежде чем он вернул мой телефон мне в руку. Его взгляд был напряженным, он уставился в свой экран, яростно печатая что-то сам.
— Ноа, что ты делаешь? — спросила я.
— Блокирую его номер на твоем телефоне, говорю Гриффину в точности всё, что думаю обо всей этой ситуации, а затем блокирую его номер на своем, — сердито ответил он. Я покачала головой, но улыбнулась, пока мир вокруг меня кружился всё быстрее и быстрее. Рассказать Ноа оказалось не так ужасно, как предполагалось, и сейчас это вряд ли могло что-то испортить. Между мной и Гриффином всё равно ничего не осталось, что можно было бы разрушить. Но это не означало, что мне не было больно.
Если честно, было чертовски больно.
Глава 33
Сегодня было легче. Или, по крайней мере, казалось, что легче. Возможно, дело было в том, что я знала: Ноа пару раз заспамил Гриффина сообщениями, прежде чем оборвать с ним все связи, и это помогло. Или, может быть, дело в том, что время шло, залечивая раны, а полное отсутствие Гриффина делало всё менее болезненным. Хотя чувство влечения к нему, казалось, не сильно уменьшилось. Я ненавидела то, что время от времени мне клянусь чудился его запах или слышался его дурацкий смешок. Я оборачивалась всякий раз, когда слышала, как кто-то говорит «умница». Я ненавидела то, что время от времени начинала играть одна из песен, которым мы подпевали, и я терялась в этих воспоминаниях.
Я ненавидела ту дурацкую фотографию, которую постоянно открывала на телефоне.
Я заправила за ухо прядь выпрямленных волос, поправила очки на носу и вернула свое внимание к морю бумаг, покрывавших стол. Предстояло проверить слишком много работ до выходных, и всё же мне нужно было с этим закончить, чтобы не отставать от графика. Постукивая ручкой по столу, я просматривала следующий тест. Я как раз ставила красные галочки напротив каждого неправильного ответа, когда дверь распахнулась, с грохотом ударившись о книжный шкаф.
Оторвав взгляд от расплывающихся слов, которые я перечитала уже слишком много раз, я выдавила легкую улыбку на губы.
— Здравствуй, Дейтон. — Я положила ручку, пока он подходил к моему столу с решительным выражением лица, крепко вцепившись в верхнюю часть своего рюкзака. Он поставил его на край моего стола и расстегнул молнию, не глядя на меня.
— Что вы делаете на этих выходных? — спросил он взрослым тоном, отчего я нахмурила брови. Я заметила, как у него понизился голос, стал глубже, как он стал похож на голос Гриффина.
— А что? — неуверенно ответила я, пока он рылся в бумагах, запиханных в его сумку.
— Потому что я не справлюсь один. Послушайте, я знаю, что вы с Гриффином поссорились в тот день в коттедже. Я не дурак, и несмотря на то, что все остальные поверили его лжи о том, что вам стало плохо и нужно было уехать пораньше, я видел кольцо, которое вы оставили, и с тех пор вы его не носили, — продолжил он, наконец найдя то, что искал в рюкзаке. Повернувшись ко мне, он сжал в руках небольшой белый конверт. Я стиснула зубы, но промолчала.
Письмо. Наконец-то, после двух месяцев тишины, письмо. Это я не буду пропускать через шредер.
Дейтон вздохнул.
— Как бы сильно вы на него ни злились, я знаю, что он вам небезразличен. Или, по крайней мере, был, вот почему я спрашиваю, есть ли у вас планы на выходные.
— Какое это имеет отношение к тому, небезразличен ли мне твой брат или нет? — с подозрением спросила я.
— Потому что Гриффин попросил меня сделать это, и вы не можете бросить меня одного.
— Гриффин попросил тебя передать это мне? Чтобы сделать что? — Я вскинула брови.
Он крепче сжал конверт.
— Послушайте, я не должен этого знать, но я знаю, что вы в курсе о контракте. Это объясняет, почему вы так быстро согласились выйти за него замуж после знакомства. Так что мне нужно, чтобы вы пришли.
Я развернулась в кресле, оказавшись лицом к лицу с ним.
— О контракте? О чем ты говоришь? Какое отношение помолвка с Гриффином имеет к контракту?
— Вы не знаете? — спросил он, явно опешив, и сделал шаг назад.
— Я знаю, что твоя мама пыталась устроить его брак несколько раз до этого, и что ваша семья очень... вовлечена в его личную жизнь.
— Да, но это всё потому, что крайний срок неумолимо приближается. Вообще-то, это должно было случиться, когда маме исполнилось сорок, но Гриффину удалось получить отсрочку до конца своего... — Голос Дейтона затих, а челюсть отвисла, когда он увидел мое шокированное молчание. — Вы действительно не знаете.
Я покачала головой и вздохнула. Конечно, я не знала. Не то чтобы Гриффин делился чем-то слишком личным о себе. Для него всё это было фальшивкой. Гнев вспыхнул с новой силой.
— Объясни, — потребовала я.
— Я не должен этого знать, но я сую нос не в свои дела. Видимо, если Гриффин не выйдет на пенсию из армии, не возглавит семейный бизнес и не женится к концу этого года, бабушка не даст ему ни цента наследства. А там очень много. Бабушка и дедушка — богачи в старых традициях.
— Что?! — ахнула я; его слова подтвердили мои мысли о его бабушке.
Дейтон кивнул.
— Существует контракт и всё такое. У Гриффина было время до того, как маме исполнится сорок, чтобы жениться, выйти на пенсию и управлять
