да?
– Так что мы с Андреем?
– Вы сунули каждой девице в трусы по сто гривен. Было? – спросил лейтенант таким тоном, будто уличил меня в чем–то кошмарном.
– Возможно.
– В каком смысле?
– Я не помню точно… Но что–то мы им в трусы совали. Может быть, даже деньги.
– Именно деньги. И ничего другого вы не совали. Не надо на себя наговаривать. Вопрос возникает… Какие же должны быть у человека доходы, чтобы взять и вот так запросто двести гривен сунуть в трусы совершенно незнакомому человеку?
– Вы хотите сказать, что это были сотни?
– Все четверо стриптизерок подтвердили. Письменно.
– Им не показалось мало?
– Они сказали, что это нормально.
– Значит, все–таки были сотни… Надо же.
– А вы думали?
– А мы не думали, – улыбнулся я, не выдержав собственной сурово–туповатой гримасы.
– Кстати, эти гривны мы у них изъяли.
– И они отдали?!
– Мы им вручили другие купюры, помельче. Но в сумме столько же. Они не в обиде.
– А зачем вам сотенные?
– На всякий случай. Надо проверить – не числятся ли они среди похищенных, украденных, не поддельные ли они… Ну, и так далее. Не буду же я рассказывать вам обо всех следственных действиях, которые мы проводим в связи с этим убийством.
И лейтенант снова повернулся к дереву и снова начал пальцем ковырять твердую, неподдающуюся кору акации.
– Надо взять стамеску, молоток и вынуть пулю вместе с частью дерева, чтобы не повредить полоски на боковой поверхности пули.
– А если повредить? – Лейтенант уставился на меня немигающим взглядом.
– Вам же надо установить, из какого оружия выпущена пуля, из какого ствола. А если полоски повредить, это определить уже будет невозможно.
– Да? – протянул лейтенант. – Откуда вам известны все эти подробности?
– Не знаю, – ответил я беззаботно. – Сейчас, наверно, каждый все это знает. Криминализация всей страны идет более успешно, чем в свое время электрификация.
– Вы так думаете? – переспросил лейтенант. Я знал этот прием – человек произносит совершенно незначащие слова, а собеседник вынужден что–то отвечать, и кто знает, может быть, по глупости своей, из страха или неуверенности возьмет да и брякнет что–то существенное. Следующими словами лейтенанта будут примерно такие: «Вы в этом уверены? Надо же, как все это интересно» – и прочая словесная шелуха. А я буду что–то отвечать, чем–то делиться, предполагать.
– Вы же и сами это знаете, – ответил я.
– Мне положено по должности обладать этими знаниями. Но вот ваша осведомленность повергает меня в самое искреннее изумление.
– Это пройдет, – сказал я.
– Что пройдет?
– Изумление. И наступит понимание.
– С вами очень интересно разговаривать.
– Я тоже многое почерпнул из наших с вами разговоров.
В это время солдаты, столпившиеся вокруг моего колодца, вдруг заволновались, стали кричать, махать руками и звать лейтенанта к себе, чтобы показать нечто настолько кошмарное, чего он никогда в жизни не видел и наверняка больше не увидит, – такое примерно возбуждение охватило молоденьких солдат.
– Не уходите, – сказал лейтенант, увидев, что я направился в сторону набережной. – Мне нужно еще с вами поговорить. Вы ведь не торопитесь?
– Куда можно торопиться в Коктебеле?
– Тоже верно, – для верности он ухватил меня за рукав и потащил к колодцу. Я уже знал, чем вызваны крики ребят, – наверняка нашли мой пистолет с глушителем. Был ли я огорчен этим, испуган, потрясен…
Нет. Ничуть.
Какое–то безразличие охватило меня.
Нашли? Ну и молодцы.
Удачи вам и побед. На всех фронтах.
Если и был кто потрясен по–настоящему, так это рыжий лейтенант. Когда он увидел, что от толпы солдат отделился парень и, опасливо держа пистолет на вытянутых руках, шагнул к нему навстречу, он даже, кажется, немного отшатнулся. Такой удачи он не ожидал. Лейтенант побледнел от волнения, и его веснушки сделались на лице почти серыми.
– Вот, – сказал солдатик, потрясенный собственной находкой. – Нашли.
– Где? – осевшим голосом спросил рыжий.
– В колодце. Ветками был прикрыт, мусором, бумажками.
Лейтенант почему–то обернулся ко мне и некоторое время рассматривал мое лицо, словно хотел обнаружить на нем какие–то преступные следы.
– Каково? – спросил он, кивнув в сторону пистолета – солдат все еще держал его на вытянутых руках.
– Отличная находка. Это большой успех, – опередив лейтенанта, я шагнул вперед и первым взял пистолет в руки. Чего не бывает, вдруг на какой–то планочке остались отпечатки моих пальцев, вдруг на каком–то изгибе я по неосторожности оставил свои следы. А теперь все они обесценены – и лейтенант, и солдаты видели, как я взял пистолет, я вертел его перед глазами и в конце концов протянул лейтенанту. – Теперь надо провести эксперимент.
– Какой?
– Баллистическая экспертиза.
– Цель?
– Необходимо установить, не из этого ли оружия убит человек, которого вы нашли несколько дней назад.
– И что для этого нужно сделать? – спросил лейтенант, видимо, полагая, что он сатанински хитер и раскалывает меня так тонко и изощренно, что я даже этого не замечаю.
– Необходимо сделать несколько выстрелов из этого пистолета, лучше теми же патронами, которые остались в рукоятке, – я взял из рук лейтенанта пистолет и отщелкнул обойму – вдруг там остались мои отпечатки.
Она была пуста.
Видимо, удивление отразилось на моем лице, и лейтенант это заметил.
– Что с вами? – спросил он.
– Патронов нет. Обойма пуста.
– А почему вы решили, что они должны там быть?
– Ничего я не решал… Просто механически взял пистолет из ваших рук… Вы сами спросили, для чего нужна баллистическая экспертиза. Я ответил.
– Вы не закончили, продолжайте, – усмехнулся рыжий с таким видом, будто понял наконец то, что я давно и успешно скрывал, а теперь, благодаря его хитрости и мастерству, раскрылся.
– Надо несколько раз выстрелить из этого пистолета в песок, например, и сравнить пули с теми, которые вы извлекли из мясистого тела погибшего, – произнес я и спохватился – не надо было произносить слово «мясистый», ох, не надо было. Я даже крякнул от досады. В нечеловеческой цепкости этого рыжего уже убедился.
– Мясистое? – переспросил он, глядя на меня с милой лукавинкой. – Откуда вам известно, что у убитого было мясистое тело? Вы встречались с ним на пляже?
– Нигде мы с ним не встречались… А то, что тело его довольно обильное, было видно, когда он лежал в траве.
Лейтенант взял у меня из рук пистолет, обойму, резко, со щелчком, вогнал ее в рукоятку, еще раз коротко взглянул на меня и обернулся к солдатам.
– Продолжайте.
– Долго нам еще шарить тут? – спросил парень, который нашел пистолет.
– От забора и до обеда, – рассмеялся лейтенант. Потом взял меня под локоток и отвел в сторонку, к клумбе, усадил на скамейку, сел рядом. Пистолет
