Снимать начали с утра. Сначала все шло наперекосяк, то стены, обклеенные каким-то специальным материалом горели, образуя не тот рельеф, то я шел слишком быстро, то слишком неуверенно и т. д. Ричи орал во всю глотку, тряс меня и постоянно показывал, что делать, съемочная группа вся в мыле тыкалась то туда, то сюда, все устали и выдохлись уже к пяти вечера.
Джимми на все это смотрел спокойно и одобрительно. Я втайне страшно жалел, что согласился сниматься.
После перерыва работу возобновили, Ричи вел себя немного корректнее, но, кажется, мною все равно остался недоволен, зато Крис свое дело знал хорошо, и соответственно с ним проблем не было, за исключением той, что от жары все время тек грим и Элис только и успевала его восстанавливать.
2 октября 2001
Приехали на съемки, меня попросили собраться и продемонстрировать всю гамму противоречивых чувств — любовь к невесте и таинственную тягу уступить мистическому искушению. Золотой Ангел меня поцеловал для бодрости, и все началось сначала.
Клип нравился мне все меньше, а уж работа над ним и говорить нечего. У меня даже возникло опасение, что он и вовсе провальный, и мы только зря тратим время.
Провозились весь день, народу было еще больше, чем вчера, приехали из JT music посмотреть, что мы вытворяем под свою ответственность, и велели немедленно включить в съемку всю группу. Пока все собрались, прошел час.
Вечером, вернувшись с Крисом домой, я спросил его, не хочет ли он заменить меня кем-нибудь, не все ли равно кому руку подавать. Но он посмотрел на меня решительно и упрямо.
— Ты, что не понял, эта вещь о нас, и никто туда соваться не должен.
— Делай, как знаешь, — сказал я с досадой, — я тебе ничем помочь не могу, я плохо двигаюсь, я не достаточно выразительно смотрю…
— Я знаю, что нужно делать, — весело возразил Крис. — Ты должен выпить, но не так, как обычно, а по крупному, принять по полной программе, чтобы крышу снесло.
— Это что за бред? — спросил я, думая, уж не издевается ли он надо мной.
— Так надо, — пояснил он и начал поить меня, впрочем, сам он тоже со мной пил весьма охотно, около двух ночи я был уже не просто пьян, а фактически невменяем. Но Крис заставил меня продолжать.
3 октября 2001
Утро я встретил борясь со рвотой. Харди напоил меня какой-то дрянью, для улучшения самочувствия и потащил сниматься. Пока меня приводили в порядок, мне казалось, что я не только по коридорам пройти не смогу, а и держась за стену, не в силах двигаться. Но получилось все совсем иначе, я вдруг почувствовал себя настолько раскованным, что вместо обычного поцелуя, обнял Золотого Ангела и продемонстрировал такую пылкую страсть и отчаяние, что все были в восторге, после чего, как полагалось по сюжету, я должен был на голос Криса направиться на верх, а за мной вся в слезах бежала несчастная невеста, когда же дело дошло до подачи руки, то я ринулся в пламя с той требуемой обстоятельствами решимостью, что Ричи даже выругался от удовольствия. Мы прокрутили все по новой и решили оставить тот вариант, который окажется наиболее удачным.
4 октября 2001
Крис радостно сообщил мне, что ночь и полдня работы не пропали даром. Клип готов и просмотрен JT. Вроде претензий нет. И все же это больше похоже на халтуру, нежели на произведение искусства. К тому же на халтуру весьма скандальную.
Мы поехали ужинать в ресторан и вернулись только под утро, с нами были все ребята, включая Арчи, крошка Пэтти был, как всегда, остроумно-зануден, а Золотой Ангел все порывалась заставить меня с ней танцевать, в конце концов, она удовлетворилась кандидатурой моего друга. Я смотрел, как они танцуют и бессмысленно улыбался. На большее я был не способен после четырех бутылок виски.
8 октября 2001
Дело идет к выплате гонорара. Крис находится на грани помешательства от счастья, видно его уже изрядно достала вся эта десятимесячная возня с «Пылающей комнатой». Ему не терпится как можно скорее освободиться ото всего и всех. Он ежедневно напоминает мне о нашем грядущем отдыхе на море до начала зимы. С зимы он вроде планирует приступить к работе над следующим проектом, подробности которого он от меня тщательно скрывает.
18 октября 2001
Отослал кассету сестре. Как мы и договаривались. Бедная моя Сью, увидев меня, она снова будет страдать, я никак не мог решиться нарушить свое обещание и обмануть ее, но возможно это было бы лучше. Деньги получены. Сумма моего гонорара меня ошеломила, она превысила все мои ожидания, поскольку стартовая цена моей работы все же была скромнее. Крис не знает, что ему предпринять и куда ринуться вниз головой, не выпуская меня из своих объятий. Урезонивать его бесполезно. Популярность «Ацтеков» подскочила, и теперь уже имиджу Харди не может повредить ничего, даже если вдруг обнаружиться, что он предпочитает трахать своего любовника бильярдным кием.
Кстати о кие. В закрытом клубе «М***» кии из черного дерева, а на конце полированная кость, хозяин пояснял нам, что это улучшает точность удара, каким образом непонятно. Крис предложил мне сыграть с ним в закрытой комнате.
— Будем играть друг на друга, — сказал он, сохраняя полную трезвость рассудка.
— Ты уверен, что это подходящая ставка? — переспросил я.
— Еще как.
— Ну, давай.
— Но только с условием — победитель делает все, что хочет.
— Как скажешь.
Мы начали партию. Все шло нормально, пока я не начал бить мимо, что со мной случилось, не знаю.
— Хочешь мне проиграть? — с каким-то диким азартом спросил меня Харди.
— Это случайность, — разочаровал я его.
Но случайность превращалась в закономерность. В конце концов, я с уязвленной гордостью проследил за тем, как в лунку скатился последний мой шар.
— Проиграл, — проконстатировал Крис. Он подошел ко мне и взял меня за подбородок, — придется тебе лечь на стол.
— Иди ты к черту, — возмутился я, представляя себе всю нелепость предстоящей ситуации.
Крис закрыл дверь на замок и, подойдя ко мне, расстегнул на мне джинсы.
— Ты играл на меня, я на тебя, — сказал он с решимостью маньяка, — отказываться поздно.
Он повернул меня к столу и заставил нагнуться. Я испытывал какое-то странное чувство удовольствия от этого грубого принуждения и бесцеремонности. Перепады настроения Криса от иступленной нежности до почти неконтролируемой склонности к насилию, не внушали мне неприязни, это свойство его личности только усиливало мою страсть к нему.
— Наклонись ниже, — сказал он, положив мне руку на шею сзади. Я не спешил ему подчиниться, и тогда он, довольно крепко стиснув мою шею, заставил меня прижаться щекой к зеленому сукну стола.
