— Хочешь мне проиграть? — с каким-то диким азартом спросил меня Харди.
— Это случайность, — разочаровал я его.
Но случайность превращалась в закономерность. В конце концов, я с уязвленной гордостью проследил за тем, как в лунку скатился последний мой шар.
— Проиграл, — проконстатировал Крис. Он подошел ко мне и взял меня за подбородок, — придется тебе лечь на стол.
— Иди ты к черту, — возмутился я, представляя себе всю нелепость предстоящей ситуации.
Крис закрыл дверь на замок и, подойдя ко мне, расстегнул на мне джинсы.
— Ты играл на меня, я на тебя, — сказал он с решимостью маньяка, — отказываться поздно.
Он повернул меня к столу и заставил нагнуться. Я испытывал какое-то странное чувство удовольствия от этого грубого принуждения и бесцеремонности. Перепады настроения Криса от иступленной нежности до почти неконтролируемой склонности к насилию, не внушали мне неприязни, это свойство его личности только усиливало мою страсть к нему.
— Наклонись ниже, — сказал он, положив мне руку на шею сзади. Я не спешил ему подчиниться, и тогда он, довольно крепко стиснув мою шею, заставил меня прижаться щекой к зеленому сукну стола.
— Ты хотел бы, чтобы мой член был таким же твердым, Тэн? Ты об этом мечтаешь, да? — спросил он, наклоняясь ко мне, когда я почувствовал, как в меня входит что-то очень твердое и прохладное, его вопрос и необычное ощущение возбуждали меня безумно, я понял, что это было. Мне трудно передать, что я подумал в тот момент, его рука прижимала меня к столу, так, что вырваться я мог, но Крис делал это настолько осторожно и с тайным желанием возбудить меня как можно сильнее, что я только еще больше хотел его, сознавая все мое унижение.
— Он достаточно твердый? — продолжал допытываться Харди, — не шевелись, и скажи мне, разве ты не мой мальчик?
Его голос сводил меня с ума.
— Я вставлю глубже, если будешь молчать, — упиваясь возможностью наконец услышать от меня признание, которое ему всегда так хотелось получить, — я заставлю тебя говорить.
Кажется, он действительно дошел, как и я до той стадии взвинченности, что мог привести свою угрозу в исполнение.
— Я твой мальчик, — глухо подтвердил я, — делай, что хочешь, но я скучаю по твоему члену.
Харди наклонился ко мне совсем близко, его горячее дыхание обжигало мне шею.
— Я не ослышался, — переспросил он, прерывающимся от страсти голосом, — ты скучаешь по нему?
— Черт возьми, да, — ответил я, — я хочу этого.
Он избавил меня от кия, и, тихо положив его на край стола, быстро приготовился к продолжению и главной части этого развлечения, не отпуская меня.
— Тебе понравится, обещаю, — заверил он меня, чего, впрочем, не требовалось, поскольку в ходе предыдущих упражнений я уже чувствовал, что мне недолго осталось до конца. Он резко вставил и, отпустив мою шею, положил руки мне на бедра. Он успел сделать всего несколько движений, прежде наступил оргазм у нас обоих.
— Ценный опыт, — заметил я, внимательно рассматривая кий, пока Крис сосредоточенно курил, прислонившись к стене. В свете не очень яркой лампы над зеленым столом его лицо казалось весьма спокойным с довольной улыбкой на губах.
Внезапно он потушил сигарету, подошел и обнял меня, его глаза были полны тревоги:
— Это не было слишком, Тэн? — спросил он.
— Нет, это было здорово, — ответил я и, улыбнувшись в подтверждение своих слов, поцеловал его.
— Сделай это со мной, хочешь? — предложил он великодушно.
— Нет, нельзя допустить, чтобы в газетах появилась статья о том, что я трахал тебя кием, наоборот, еще куда ни шло.
Он рассмеялся над этой шуткой, и задумчиво добавил затем:
— Я, наверное, извращенец.
9
Музыканты просматривали очередной почти смонтированный клип к песне «Черная магия», когда в зал вошел Айрон и тронул Харди за плечо.
— Крис, — тот обернулся. — Крис, тебя спрашивают два каких-то парня.
— Какие еще? — смутно поглядел на него Крис, — слушай, пошли их к черту, у меня нет времени.
— Говорят, из полиции.
— Из полиции? Вот черт, я ничего такого уже давно не делал. Что им понадобилось? — проворчал Харди, выбираясь из кресла.
В коридоре действительно стояли двое, при их виде у Криса возникло смутное ощущение дежа вю. Где-то он определенно видел эту парочку. Один, высокий с коротко стриженным светлым ежиком, шагнул к нем у и представился:
— Мэтт Клеменс. А это мой напарник, Горди Хайнц. Здравствуйте, господин Харди.
— Крис, — набычившись, поправил его музыкант. Где же он видел этих двоих, особенно этого, Хайнца, его темные, блестящие холодным блеском глаза. — В чем дело?
— Вы хотите разговаривать в коридоре? — осведомился Клеменс, у него глаза были совершенно синего цвета, цвета бурного моря в ясную погоду, и под этим взглядом Крису было дико неуютно.
— А чем вам не нравится коридор? — ответил Крис вопросом на вопрос. Потом посмотрел на вежливо-непреклонные лица полицейских и развернувшись, пошел в сторону лестничной площадки, где легко вспрыгнул на подоконник, закурил и стал ждать вопросов.
— Итак, Крис, — начал Клеменс. — Давно ли вы в последний раз видели господина Шеффилда? Генри Шеффилда, астролога?
Крис от удивления заморгал.
— Шеффилда? Да я его вообще всего два раза в жизни и видел.
— Где? Когда?
— Ну, в первый раз у него дома, на прошлый новый год. А второй…
— Вы обращались к нему за профессиональными услугами? — перебил его Хайнц.
— Ну да. За профессиональными. Он мне делал гороскоп, правда, с этим не вышло, а так, предсказывал будущее.
— И что предсказал? — поинтересовался Клеменс, делая пометки в блокноте, Крису показалось, что он пытается спрятать улыбку.
— Да лабуду всякую, какая разница, — взорвался он, — Что случилось?
— Минутку, минутку, — Хайнц успокаивающе потряс ладонью, — а второй раз?
— А второй раз в Неаполе, в июле, когда я был в турне. Мы случайно встретились в кафе. Поговорили пять минут и все.
— Ясно. И больше вы никогда не виделись?
— Нет. Никогда, — отрезал Крис, ему делалось все хуже и хуже, в конце концов, он достаточно посмотрел боевиков, чтобы понимать к чему весь этот допрос.
— Понятно. Я вынужден вам сообщить, что Генри Шеффилд убит вчера ночью.
Крис выдохнул. Он тут же подумал о Стэне. Как он отреагирует на это происшествие. А вслух сказал:
— Очень жаль.
— Видите ли, Крис, — продолжал Клеменс, он с каким-то странным удовольствием произносил его имя. — нам надо с вами побеседовать более подробно, ну, например, завтра. Это реально?
