ему убегать?
Когда они прибыли на место, там уже работали спасатели.
– Что, все так плохо? – поинтересовался Севада у «дорожника», стоявшего у раскуроченного барьерного ограждения.
– Сказали, вырезать его придется, – сообщил тот, указывая вниз, где на боку валялась синяя «Мазда».
– Водитель точно мертв?
– Понятия не имею, но шарахнулся он со всей дури – сам видишь!
– А чего «Скорую» не вызвали?
– А куда торопиться?
Севада взглянул на лицо полицейского и по его выражению сообразил, в чем дело: таким образом он мстит за погибшего коллегу. Не самый праведный способ, но он, видимо, считает, что поступает верно. Севада отошел, достал телефон и вызвал медиков. Лера не стала выговаривать «дорожнику» за неподобающее поведение: в конце концов, как бы она сама поступила, если бы Севаду, Леонида или Виктора убил такой вот Уткин?
– Чего вы за ним погнались-то? – спросила она у полицейского. – Нарушал?
– Драку в придорожном кафе устроил, – ответил тот. – Туда наряд вызвали, а там кто-то узнал его по фотографии – вроде, убивец, да?
– Ага, – подтвердила Лера.
– Пытались его скрутить, а он в машину скок – и деру. Нам сказали задержать… Вот.
– Понятно. Послушайте, мне жаль, что так с вашим коллегой вышло!
– Мы с Генкой Лапиковым вместе начинали, – неожиданно сказал гибэдэдэшник. – Глупо вышло!
– Ничего не глупо! – возразила Лера. – Он ведь сам эту профессию выбрал, так? Опасную профессию! Считай, погиб геройски…
– Ты правда так думаешь?
– Конечно, – Лера не обратила внимания на неформальное «ты».
– А я думал…
– Что ты думал? – она тоже решила перейти на «ты».
– Что вы, комитетские, на нас сверху вниз смотрите, как на насекомых!
– С чего это?
– Ну, не знаю – просто так уж повелось!
Лера на стала спорить: в самом деле, дорожных инспекторов считают беспринципными взяточниками, и разрушить этот стереотип при ее жизни вряд ли удастся. С другой стороны, остальные службы терпеть не могут сотрудников СК за высокомерие, которое, чего уж там, имеет место быть. И все-таки младший лейтенант Лапиков погиб как настоящий офицер, при задержании опасного преступника, и преуменьшить его заслугу невозможно!
В этот момент один из спасателей перелез через поврежденное дорожное заграждение и подошел к ним.
– Удивительное дело! – произнес он, качая головой.
– В чем дело? – напряглась Лера и подалась вперед.
– Живой ваш беглец-то!
– Нет… правда?!
– Вот же, сволочь живучая! – процедил сквозь зубы приятель покойного Лапикова. – Жаль, жаль… Значит, нет правды на этом свете!
– А вот это ты зря! – возразила воодушевленная хорошими новостями Лера. – Ему пожизненное светит, с учетом убийства офицера при исполнении!
– Точно?
– Даже не сомневайся!
– Если он, конечно, выживет, – вмешался спасатель.
– Вы же сказали, он жив…
– Еле жив. Надеюсь, успеют довезти до операционной.
– Так, значит, допросить его не получится? – расстроилась Лера.
– Милая моя, какой допрос! – развел руками спасатель. – Я вообще не уверен, что, когда он очухается, не будет похож на кабачок на грядке!
– Все так плохо?
– Плохо, – кивнул спасатель. – Но шансы есть!
* * *
Алла сама себе удивлялась: ей казалось, что она снова погрузится в депрессию, как в прошлое расставание с гражданским мужем, а она, наоборот, чувствовала такое облегчение, в ней было столько энергии, что, казалось, еще немного, и она взлетит! Она и не подозревала, что так сильно тяготилась отношениями с Митей, которые ни к чему не вели.
Поначалу Алла всерьез рассчитывала, что у них что-то получится, думала об их совместном будущем, но вскоре поняла, что Дмитрий – не тот, с кем можно планировать жизнь. Она пару раз закидывала удочку насчет того, чтобы узаконить отношения, ведь, как ни крути, у нее статус любовницы – не по рангу как-то! То же с детьми: Митя полагал, что еще не созрел для них, а ведь ее биологические часики с каждым месяцем тикают все громче и, хоть гинеколог и говорит, что никаких препятствий для наступления беременности она не видит, это ведь – пока! В какой-то момент вдруг выяснится, что она вышла из детородного возраста, и Алла боялась, что так и не исполнит своего женского предназначения. Не то чтобы она относилась к этому, как к обязанности – нет, она на самом деле очень хотела ребенка, а Дима, видите ли, не готов! В сущности, кроме секса, у них ничего общего. Да, с ним весело, легко, он нетребователен в быту, ценит юмор и умеет поддержать разговор, однако он, по сути, еще мальчишка, и его интрижка на стороне тому доказательство. Алла не сомневалась, что та девушка – просто развлечение, сиюминутная слабость, но для нее это имело огромное значение: она уже не в том возрасте, чтобы размениваться на тех, на кого нельзя положиться. Если ей суждено остаться одной, что ж, она это переживет: в конце концов, у нее есть любимая работа, множество разнообразных интересов и добрые друзья. Если для того, чтобы стать матерью, придется делать ЭКО в клинике, Алла пройдет через это и вырастит ребенка сама – ей это по силам!
В тот день, прочтя сообщение в телефоне Дмитрия, Алла приоделась и вытащила непочатую бутылку дорогого вина. Когда он вышел из душа, она поставила его перед фактом, но не стала устраивать скандала, чем весьма его удивила.
– Впервые вижу, чтобы женщина хотела отпраздновать расставание! – озадаченно произнес сыщик.
– Ну, расходиться тоже лучше по-хорошему, верно? – сказала она.
– А знаешь, я не удивлен!
– В самом деле?
– Ты в последнее время как будто далеко, совсем чужая стала…
– Не переводи стрелки на меня, – остановила его Алла. – Это не я завела себе любовника!
– Люба – просто девушка, – пожал он плечами. – Эти отношения ничего для меня не значат!
– А она тоже так думает?
– Да какая разница, что она там себе думает!
– Разница есть. Она молодая, и ей наверняка кажется, что ты хочешь чего-то большего, чем постель.
– Откуда тебе знать?
– Потому что, поверь мне, все женщины этого хотят.
– И ты?
– И я. Именно поэтому нам лучше разойтись сейчас, пока ни тебе, ни мне не будет больно. Мы отлично проводили время, но, согласись, ничего путного у нас не выйдет!
– Я считал…
– Да брось, Мить, ничего ты не считал! Просто признай, будь честен хотя бы перед самим собой: ты меня не любишь и никогда не любил.
– Это не так! – воскликнул он. – Я люблю тебя, просто…
– Просто – что?
– Понимаешь, иногда мужику нужно чего-то попроще, понимаешь? Ты – как выдержанный коньяк, но иногда хочется обычного портвейна!
– Ну, спасибо за лестное сравнение, – усмехнулась Алла. – Выдержанный – это значит, старый?
– Да я не то имел в виду!
Наверное,
