Колпинскую колонию для несовершеннолетних.
– Что ты надеешься выяснить в этой колонии?
– Ну, хотя бы характеристику получить…
– Мы ее уже получили – от его гражданской жены и матери.
– Тамара, жена, говорит, что он, в принципе, способен на убийство, но сестру свою ни за что бы не тронул.
– То есть Фельдмана он мог, а Уткину – нет?
– Как-то так.
– А что, если ювелира убил Олег, а его сестру – Зверев?
– То есть мы уже считаем, что они работали вместе?
– И пока не ясно, какое участие в деле принимали Гущин и покойный Гуревич!
– Наводчики?
– Возможно, но почему тогда Гуревича пытали?
– Искали бриллианты?
– Само собой, но как вышло, что ими не завладели Олег или Тихон?
– Вот найдем кого-нибудь из них и узнаем!
Лера задумчиво вертела в руках листок из блокнота, исчерченный какими-то схемами и буквами, похожими на иероглифы.
– Что это? – поинтересовался Севада.
– Да вот, пытаюсь составить схему преступлений.
– Сразу обоих?
– Ну да. Вот, гляди!
Оба склонились над листком.
– Допустим, Антон Гущин и Юрий Гуревич работали себе в мастерской Фельдмана, получая сущие гроши и мечтая о времени, когда смогут оставить своего хозяина-рабовладельца и уйти на вольные хлеба. Дальше – не знаю, что случилось: то ли Антон постоянно поддерживал отношения с Олегом Уткиным, то ли, ухаживая за его сестрой, что-то ей рассказывал, а она, в свою очередь, могла делиться с братом, хоть мать и говорит, что отношения у них были не самые теплые… В общем, каким-то образом до Олега дошла информация, где работает его бывший приятель. Может, все это так и проскочило бы без последствий, если бы не появление Тихона Зверева, дружка Уткина. Сам Олег вряд ли способен спланировать серьезное преступление, но вот у Зверева опыт гораздо богаче, и, вполне вероятно, он подбивает приятеля рвануть в Питер. Не уверена, что они с самого начала разработали план – может статься, это случилось лишь после того, как Олег встретился с Антоном, и старые приятели пообщались.
– Ты уверена, что они встретились?
– Зуб даю, иначе все наши теории – коту под хвост!
– Ладно, давай дальше излагай! – попросил опер.
– Так вот, поговорили они, значит, и скорее всего, выпили как следует под это дело…
– И Антон разболтал дружбану про брюлики Фельдмана!
– Верно! А потом Олег все рассказал Тихону, и тот сообразил, что можно недурственно поживиться за счет ювелира… Остается непонятной роль Гущина, а также Гуревича.
– А может, Гуревич вообще не при делах? – предположил Севада.
– Тогда почему его пытали? Нет, что-то он все-таки знал, даже если сам не принимал участия в убийстве, иначе бы не умер такой страшной смертью!
– Хорошо, а каким боком тут Катерина Уткина – ее-то за что грохнули?
– Предположим, она знала о готовящемся налете на ювелира. Я не поленилась и съездила к соседу Роговой-старшей, чтобы показать ему фото Олега Уткина – он его опознал. Сосед утверждает, они спорили…
– Думаешь, о планируемой краже? – перебил Севада. – Катерина его отговаривала?
– Ты забываешь о датах!
– То есть?
– Фельдмана убили девятого октября, так?
– А Уткину – двенадцатого… То есть, выходит, они встречались уже после гибели ювелира!
– Зачем он мог приходить?
– Узнать про Гущина!
– Точно! Потому что тот свалил с бриллиантами, и Тихон с Олегом не могли его найти, а Катерина встречалась с Гущиным и могла что-то знать.
– И тогда становится ясно, почему пытали Гуревича – тоже искали Антона и брюлики… Но как же вышло, что Гущин завладел краденым?
– Ума не приложу, но это кажется единственно логичным…
– Но Гущин ведь не сразу пропал, потому что его и Гуревича допрашивали в связи с убийством ювелира!
– Само собой, ведь бежать сразу автоматически означало бы признаться в преступлении!
– А Уткина – думаешь, она в деле?
– Не уверена, но Зверев и Олег полагали, что да, иначе не перерыли бы квартиру Роговой в поисках камешков… Ну, вместе или один из них.
– Объявляем Зверева в розыск?
– Да. Уткина я подала еще раньше.
– Так что, остается ждать?
– Нет, просто сидеть и ждать мы не имеем права, ведь пока мы ничего не делаем, Зверев и Олег ищут Антона. Если найдут, ты понимаешь, что с ним будет!
– Как считаешь, брюлики у него?
– Даже если так, то он все равно не сумеет их продать сейчас, когда все ювелирное сообщество на ушах из-за убийства Фельдмана, а сам он в бегах!
– А может, у него есть другие знакомства – так сказать, неофициальные?
– Что ж, возможно. Или Гущин вовсе не намерен продавать камни сейчас, а хочет отсидеться, подождать, пока уляжется шум… Или за границу намылился!
– Чтобы вывезти брюлики, надо пройти таможенный контроль!
– Ну трудно ли умеючи! Ты же сам знаешь, что есть способы замаскировать камешки так, что ни одна таможня не распознает… Другое дело, что Гущин – не матерый преступник и вряд ли у него имеются такие навыки!
– Как и связи в преступном мире, которые потребовались бы ему для продажи бриллиантов. По-моему, ты слишком высокого мнения о пареньке, который без году неделя в ювелирном бизнесе!
– Ну, долго ли, нет ли, а он вполне мог научиться, Фельдман – тот еще жук! И связи у покойника были наверняка не только легальные… Короче, нам, кровь из носу, нужен Гущин: он может все рассказать, но мы ни слова не услышим, если злодеи найдут его раньше!
* * *
Лера привыкла к тому, что почти каждый раз при встрече Алекс устраивает ей гастрономический сюрприз: она и понятия не имела, что в Питере так много интересных точек общепита, о которых она даже не слышала, а он, кажется, знал их все! Сегодня он привел ее в заведение под названием «Мансарда», расположенное на Почтамтской улице под самой крышей бизнес-центра «Quattro Corti». Ресторан не просто так назывался «панорамным»: оттуда открывался потрясающий вид на крыши старинных домов и, самое главное, на Исаакиевский собор. Бессознательно, Лере вспомнился другой вид – с балкона Романа Вагнера, и она тут же подумала: интересно, чем он сейчас занимается? Любуется ли вечерним видом города в сгущающихся сумерках или все еще сидит в своей мастерской, не поднимая головы и вгрызаясь в кристаллические структуры драгоценных камней?
– Ну ты выбрала, что хочешь заказать? – Голос Алекса вывел ее из состояния созерцательной задумчивости. – Я вижу, ты больше в окно глядишь, а не блюда рассматриваешь!
– Еще бы! – на стала спорить Лера. – Где же я еще смогу это сделать?
– Тебе нравится?
– Это, наверное, самое красивое место в городе!
– Рад, что угодил!
По
