Он уже привык к боли, спазмам и судорогам, когда почувствовал, как по ноге катится влажный ручеек. Потрогав рукой, Сэм обнаружил, что истекает кровью. Рана на боку вновь открылась. Успокаивало одно - он за кем-то шел. Этот кто-то, несомненно, поможет, когда Сэм его догонит.
И снова Сэм долго шел, пока не достиг места с размокшей под дождем, а потом засохшей под солнцем глины, образовавшей интересную воронку, словно сюда что-то упало. Многочисленные следы окружали ее, и среди них четко распознавались следы человеческой обуви. Сэм уставился на них. Не сразу дошло, что большинство этих следов - его собственные.
Некоторое время он соображал, как могло такое получиться. Потом сообразил, что сделал круг и вернулся к месту крушения. Очень захотелось узнать, в какой точке лабиринта он находится и куда нужно идти, чтобы выбраться отсюда.
Неподалеку расположилась пологая скала, доминирующая над остальным пейзажем. Оценив наклон, Сэм понял, что мог бы попытаться забраться на нее и уже сверху обозреть окрестности и решить, куда идти дальше.
Это было долгое путешествие. Когда Вернер, наконец, добрался до цели, он успел забыть, зачем сюда шел. Сыпучие камни заставляли его мучиться, опираясь на раненую ногу, но он шел, ведомый целью, пока не достиг вертикальной стены. Забираться дальше не было ни сил, ни умений. Сэм посмотрел вверх, оценивая, насколько высока скала. В глазах тут же потемнело, голова закружилась. Чтобы не упасть, Сэм прижался к скале.
Цепляясь за камень, чувствуя пыль не только во рту, но и в бороде, и на покрывшихся коркой ссадинах, Сэм увидел невдалеке ущелье с выступами и впадинами, за которые можно крепко держаться. Кое-как добравшись до него, Вернер, наконец, попал в прохладу и избавился от жалящих солнечных лучей. На той стороне, вместо жаркого солнца, он увидел, наконец, привлекательное темно-синее небо, похожее на бассейн с прохладной водой. Захотелось пить, и Сэм стал подниматься по ущелью. Это было тяжело и болезненно. Сцепив зубы, Сэм упорно двигался вперед. В какой-то момент, оперевшись о, казалось, удобный камень, он сорвался и, крича от боли, скатился вниз на несколько, с таким трудом, преодоленных метров, и остался лежать на неудобных камнях, кашляя и дыша пылью.
Солнечные лучи проникали сквозь поднятую тучу. Пылинки вспыхивали и сверкали, словно волшебная пыль. Вокруг установилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Сэм почувствовал стыд от того, что раньше не ходил в церковь и не возносил молитвы во время своих испытаний после побега из башни. Но начать никогда не поздно, поэтому он обратился к Богу. Сначала он попросил прощения и только потом сил, чтобы продолжить путь.
Некоторое время он отлеживался, набирался сил. Потом стал думать о том, как отсюда выбраться. Все это время он чувствовал, что не способен ни к чему, кроме как только лежать. Тем не менее, он поднялся и снова начал восхождение по ущелью, к голубому небу. Он подошел к краю ущелья, чтобы начать подъем и тут же наткнулся на дракона. Вернее, на его череп. Наполовину замурованный в скалу, череп со злой усмешкой смотрел на Сэма. Тот потянулся, дотронулся до ближайшего клыка и тот, неожиданно, отломился и остался в его ладони. Некоторое время Сэм рассматривал зуб, потом, пожав плечами, положил его в карман. У него было много других забот, нежели исследовать старые кости.
Вернер пошел вперед. Желания выбраться было больше, вот только сил меньше, чем в прошлый раз. До вершины осталось всего пара-тройка метров, когда Сэм понял, что перестал потеть. Что это значит, он забыл. Включив последние капли резерва, он постарался преодолеть эти метры, прежде чем упасть в обморок.
Как только выбрался из ущелья, жара с новой силой навалилась на него. Шатаясь, почти ничего не видя, Сэм, все же, осмотрел окрестности - в награду за усилия. В какую бы сторону он не посмотрел, везде видел только бесплодные земли. Может, он попал на Марс? Далеко на горизонте мутнело, колыхалось, но это могло быть всего лишь его собственные видения. Чувствуя, что проиграл, Сэм отошел подальше от ущелья и прислонился спиной к скале.
Он не долго думал, остаться здесь, или идти дальше. Взгляд наткнулся на ряд скал. Они стояли ровной линией. Даже не линией - схемой, словно не природа расположила их так, а человек. Он сделал шаг, чтобы добраться до этих странных скал, убедиться в своей догадке, но неаккуратно оперся о больную ногу. Дикая боль пронзила все тело. Сэм закричал и упал, наконец, отдаваясь усталости и боли. Острые камни поспособствовали его уходу в бессознательное состояние.
* * *
Без сознания Сэм пробыл долго. Когда пришел в себя, вокруг потемнело. Сэм был слаб, чтобы восхититься этим видом. Он чувствовал себя одиноким. Даже кричать не получалось, потому что в горле пересохло. Это был, наверное, конец. Сэм не чувствовал боли. Либо он стал к ней нечувствительным. Он чувствовал себя спокойным, отделенным от тела.
- Я умру здесь? - спросил Сэм у первой звезды, что появилась на небе.
- Это зависит от тебя.
Сэм осмотрелся, но не увидел никого. На столовой горе он был один, исключая, разве что худую дворнягу, слегка похожую на Ину. Но этого не могло быть. В бесплодных землях не могло быть никаких собак. Этот экземпляр наверняка был койотом. В любом случае, он не мог разговаривать.
- Галлюцинация, - прохрипел Сэм.
- Ты в этом уверен, не так ли? - пес оскалился, выставив наружу клыки.
Ну, раз терять нечего, Сэм решил подыграть воображению:
- Ты знаешь, что происходит?
- Ты оказался в Кругу Сновидений.
- В смысле?
- Все просто. Это - Круг Сновидений. С давних времен многие поколения индейцев приходили сюда. Когда-то это было мощное место. Ты собираешься здесь пролежать всю ночь?
Сэм перевернулся на бок, чтобы рассмотреть собаку лучше. С удивлением он заметил, что не ощущает никакой боли. Тому было объяснение - ведь Сэм во власти какой-то галлюцинации и, само собой, не мог ощущать боли.
- Кто ты? - спросил Сэм после небольшой паузы.
- Называй меня Собакой. Мы с тобой вскоре станем самыми близкими друзьями. Я чувствую это.
- Я в тебя не верю. Тебя не может быть.
- Почему нет? Ты отрицаешь мое существование? Тогда я буду возражать. Как ты можешь не верить в то, что видишь и слышишь?
- Это не имеет никакого смысла.
Собака изобразила некий замысловатый жест, что можно было принять за пожатие плечами.
- И не имеет никакой цены, - сказала она. - Но мы же не об этом, в конце концов.
То, что происходило, не могло происходить на самом деле. Сэм упал на спину и снова уставился на темное небо. Звезд стало больше.
- Уходи, - прохрипел он. - Ты же видишь, что я умираю.
