за безопасность, и если что-нибудь случится, вы будете расстреляны первым.
Гусяцкий стоял передо мною бледный как полотно. Он тут только, вероятно, понял, что мне известно значительно больше, чем он думает.
— Сегодня снимаюсь с отрядом и выступлю из Тобольска и постараюсь точно выполнить свою задачу, — ответил Гусяцкий, и мы расстались»{524}.
Не вяжется как-то образ Бусяцкого с образом кровожадного и отчаянного мятежника.
В 1928 году Яковлев утверждал, что Заславский был под Екатеринбургом, где готовил против него нападение.
Из всего вышеприведенного можно сделать один вывод: Яковлев сознательно преувеличивал грозившую ему опасность. Яковлев сознательно нагнетал обстановку вокруг перевозки Государя. Яковлев в Тобольске и по пути следования, совместно с Голощекиным в Екатеринбурге, сознательно скрывал от уральцев, куда Яковлев должен везти Царя. Несомненно, что уральцы были убеждены, что Яковлев везет Императора Николая II в Москву, а затем за границу. Между тем, как они знали, что имеется постановление ВЦИК о перевозке Государя в Екатеринбург.
В этом же был уверен и Бусяцкий. Один из солдат его отряда А. И. Неволин уже после окончания яковлевской экспедиции 3 мая 1918 года сообщил, что Бусяцкий, еще в Тобольске, собрал своих бойцов и сказал им: «Вот сюда приехал комиссар Яковлев и хочет увезти Романова в Москву, а потом у них, кажется, решено отправить его за границу. А нам предстоит такая задача: во что бы то ни стало предоставить его в Екатеринбург»{525}. (Подчеркивания наши. — П. М.)
Отсюда можно сделать вывод, что активность отдельных командиров типа Бусяцкого могла быть вызвана только одной 180 мотивацией: не допустить отъезда Императора Николая II за границу. Если бы Заславский и Бусяцкий знали бы, что Яковлеву поручено везти Царя в Екатеринбург, то, конечно, они бы такой активности не проявляли.
Сам Бусяцкий, а вслед за ним и Белобородов спустя много лет вспоминали, что якобы Голощекин ставил им задачу убить Николая II еще по дороге. И. Ф. Плотников безоговорочно верит Бусяцкому, Белобородову, Голощекину и пишет: «Это ответ на вопрос, ставило ли уральское руководство непременную цель убить Николая Александровича Романова по пути в Екатеринбург? Да, ставило. Осуществить намерение помешали лишь непредвиденные обстоятельства»{526}.
А ведь И. Ф. Плотников, столь долго изучавший личности и нравы большевистских руководителей, должен был бы знать, что для них ложь была обыденным явлением. Надо было, они лгали одно, надо — другое. В 20-х, 30-х годах им выгодно было сочинять версии о предполагаемом убийстве Государя по дороге, так как это оправдывало позднейшие действия «самостоятельного» Уральского Комитета 17 июля 1918 года. Тем более это хорошо совпадало с образом «предателя» Яковлева, который «задумал спасти Романовых» и отвезти их за границу.
Если принять точку зрения И. Ф. Плотникова, то ситуация вокруг действия Яковлева становится просто нелепой. Свердлов дает Яковлеву задание перевезти Императора Николая II из Тобольска в Екатеринбург, посылает телеграмму об этом уральскому руководству, подтверждая в ней задание Яковлева, а тем временем сам Яковлев ни слова не говорит командирам уральских отрядов о задании Москвы, не сообщает, что везет Царя в Екатеринбург, сознательно вызывает у подозрительных Заславского и Бусяцкого еще большую подозрительность и добивается того, что эти отряды начинают активно ему мешать выполнить московское задание, преследуя при этом ту же самую цель, что и Яковлев: во что бы то ни стало доставить Царя в Екатеринбург! Так же при этом Голощекин, вопреки воле и указаниям своего непосредственного начальника Свердлова, отдает приказ об убийстве «по дороге Царя», словно так, как будто речь идет о каком-то безымянном уголовнике.
Между тем, как видно из документов и воспоминаний того же Яковлева, Голощекин всегда был на стороне Яковлева. Мы помним про телеграмму Голощекина Хохрякову с угрозой разнести город в случае неповиновения Яковлеву. Странная телеграмма для человека, задумавшего убить Царя по дороге! Но, может быть, Голощекин снова лгал Яковлеву, а сам дал негласный приказ своим людям убить Государя? Но когда Яковлев получает известие, что Заславский замышляет убить Царя по дороге и с этой целью скрылся, прислав Яковлеву письмо, что его вызвали в Екатеринбург, Яковлев решил проверить правдивость слов Заславского и связался не с кем-нибудь, а с Голощекиным. Яковлев задал ему вопрос: вызывал ли он Заславского в Екатеринбург или нет? По логике, если бы Голощекин задумал бы уже убийство Государя при помощи Заславского, он бы ответил утвердительно, что, да, вызывал. При этом ему не надо было искать никаких объяснений: мало ли для чего понадобилось Голощекину вызывать Заславского! Но Голощекин отвечает Яковлеву: «Надобности вызывать Заславского у меня не было». Тем самым Голощекин разоблачает Заславского и дает Яковлеву возможность подготовиться к отражению его действий. Белобородов при этом пишет, что «Заславский, очевидно, вел себя так, что его намерения были разгаданы Яковлевым». Из приведенных выше сведений понятно, что поведение Заславского Яковлев разгадал в первую очередь благодаря ответу Голощекина. Хочется также заметить, что в своей телеграмме Свердлову из Тюмени Яковлев пишет: «У Екатеринбурга, за исключением Голощекина, одно желание — покончить во что бы то ни стало с багажом»{527}. (Подчеркивания наши. — П. М.)
Если говорить о воспоминаниях Белобородова, то в них он демонстрирует свое полное незнание пути следования Яковлева. В частности, он пишет: «Яковлев поехал в Тобольск, взял там Николая, усадил на пароход, на пароходе довез до Тюмени, а из Тюмени повез дальше на Екатеринбург»{528}.
На самом деле отлично известно, что никакого парохода не существовало, а были тележки на колесах. Как мог человек, серьезно планировавший убийство Царя по пути следования, забыть такие вещи?
Нет никаких сомнений, что командиры и бойцы уральских отрядов были дезинформированы об истинных целях Яковлева. Нет также сомнений, что в этой дезинформации принимали участие Свердлов, Голощекин, Дидковский и сам Яковлев. Зачем это было сделано? Ответ напрашивается сам собой: действия «самостоятельных» уральских отрядов должны были «заставить» Яковлева, который официально вез Государя в Москву, «изменить» свой план и доставить его в Екатеринбург, после чего Свердлов мог со спокойной совестью сказать тем, кто хотел доставить Царя в Москву, что из-за революционной анархии выполнить их задание не удалось и что Император задержан в Екатеринбурге.
Теперь два слова о планах Бусяцкого. Многие исследователи считают, что Бусяцкий хотел маниакально убить Царя во что бы то ни стало и
