4 марта 1238 года армия Бурундая (возможно, всего один тумен) абсолютно внезапно напала на стан русского войска. Сторожа не успела сообщить о нападении монголов, — возможно, была уничтожена, а по некоторым сведениям, растерявшийся от свалившихся на него бед князь вообще «забыл» выставить боевое охранение. Лишь в самый последний момент полки начали поднимать по тревоге, но было уже поздно. Монголы стремительным налетом взяли лагерные укрепления, и через какой-то час все было кончено. Погибло почти все русское войско и сам великий князь Юрий Всеволодович. Русь потерпела жесточайшее поражение, на долгие годы определившее ее непростую судьбу.
После разгрома русских на реке Сити и взятия Торжка монгольские военачальники вновь собираются на военный совет. На нем принято решение (несомненно, под влиянием многоопытного Субэдэй-багатура) отказаться от похода на Новгород в связи с приближающейся весенней распутицей. Монголы очень боялись оказаться отрезанными от родных степей, и благодаря этому Господин Великий Новгород был спасен.{Сейчас часто пишут, что монгольское войско повернуло на юг от Игнач-креста, не дойдя всего ста километров до Новгорода. Это неверно. До Игнач-креста дошел лишь один сравнительно небольшой (никак не более тумена) отряд, который двигался на север либо преследуя бегущих от него людей (облава), либо с разведывательными целями. Задачи взять один из крупнейших городов Европы перед этим отрядом, разумеется, не стояло.} А войско завоевателей после этого повернуло на юг, причем пошло по новым, еще не захваченным местам, широко (на двести-триста километров) раскинув свои крылья. В апреле 1238 года его центральные тумены под командованием самого Батыя подошли к Козельску.
О героической обороне Козельска написано очень много, ей посвящены даже целые книги. Эта крепость действительно оказалась для монголов «злым городом»: потери, понесенные здесь захватчиками, сравнимы со всеми их потерями в ходе завоевания Северо-Восточной Руси. Однако необходимо все же развеять два чрезвычайно стойких мифа, существующих в массовом сознании. Миф первый: Козельск в течение семи недель сдерживал натиск всего огромного монгольского войска. Это не так: на самом деле почти все это время Козельск осаждало два, максимум — три тумена, а когда на помощь Батыю подошли корпуса Кадана и Бури, город смог сопротивляться только три дня. Миф второй: Козельск был очень небольшой крепостью с малым числом защитников. Это также неверно: в реальности Козельск являлся довольно большим княжеским городом с мощной крепостью, имевшей большое стратегическое значение — она прикрывала Русь от Степи и была хорошо подготовлена для обороны. Число защитников города и крепости было немалым: несколько тысяч человек, а нелегкая жизнь степного пограничья даже из обычных горожан быстро делала настоящих воинов. Но, подчеркнем, — все эти уточнения нисколько не умаляют подвига защитников Козельска, героически сопротивлявшихся превосходящим монгольским силам. Их мужественный отпор врагу достоин всяческого преклонения; воины и горожане Козельска спасли честь русского оружия.
После взятия Козельска войска монголов отошли в половецкую степь. В 1238 году военные действия велись ими довольно вяло — сказывалось напряжение русского похода. В основном монголы ограничивались полицейскими операциями силами отдельных туменов. Но уже зимой 1238 — 39 годов крупный корпус из четырех туменов обрушился сначала на восставшую мордву, а затем на восточные земли Руси. Монголы взяли и сожгли Муром, Гороховец, а по некоторым сведениям — и Нижний Новгород. Другой корпус, действовавший на юге и западе против половцев, в марте 1239 года разгромил земли Переяславского княжества, пограничного со степью.
В 1239 — 40 годах главные усилия монголов были направлены на окончательное покорение северокавказских и причерноморских степей. Попутно они нанесли удары и по другим целям: осенью 1239 года братья Батый и Берке захватили Чернигов, а зимой того же года третий их брат, Шейбани, завоевал Судак в Крыму. На Северном Кавказе успешно действовали тумены Менгу и Гуюка. В 1239 году последний не покорившийся половецкий хан, — уже известный нам Котян, — скрываясь от монголов, ушел со всей своей ордой в Венгрию. Этот его поступок во многом определил дальнейшую стратегию Чингизидов и подтолкнул Батыя и Субэдэя к решению двинуться на Европу.
Западноевропейскому походу предшествовала знаменитая ссора Гуюка и Бури с Батыем. Недовольные тем, что Батыю первому на пиру подали чашу кумыса, завистливые и амбициозные родственнички отказались подчиняться назначенному ханом руководителю похода. Батый немедленно пожаловался на своеволие царевичей Угедэю, который в самых жестких выражениях отчитал строптивцев, и специальным ярлыком подтвердил неограниченные полномочия Батыя, а заодно и Субэдэй-багатура. Скандал был замят, но с этого времени Батый и Гуюк становятся непримиримыми врагами.
Новая стадия Великого Западного похода началась осенью 1240 года, когда огромная армия Батыя (ее пополнило немалое число воинов из покоренных степных народов) двинулась на Юго-Западную Русь. Первой и главной ее целью стал Киев — один из крупнейших и богатейших городов Европы. О богатстве Киева был наслышан еще Чингисхан: в определении маршрута похода Субэдэя и Джебэ хан повелевал им обязательно дойти до Киева. Но тогда город взять не удалось за недостатком сил; теперь же силы монголов были огромны. К Киеву, как когда-то к Рязани, тоже подошла вся монгольская армия — то есть более ста тысяч воинов. Тем не менее, древняя столица Руси оказала отчаянное сопротивление, и город продержался почти месяц, несмотря на постоянную бомбардировку и неоднократные штурмы. В конце концов Киев был взят по частям, а последние его защитники погибли в Десятинной церкви. 6 декабря 1240 года город пал. Известна легенда, что за героизм в обороне Киева Батый сохранил жизнь галицкому воеводе Дмитру. Однако, скорее всего, Дмитр остался жить потому, что многое знал о военных возможностях Галицко-Волынского княжества, ставшего следующей целью монголов. А сохранение жизни доблестным защитникам для монголов было нонсенсом — наоборот, таких людей монголы убивали беспощадно.
Князем Галицко-Волынских земель был знаменитый Даниил Романович, прозванный Галицким. Еще юношей он участвовал в злополучной битве на Калке и лишь чудом тогда спасся от монгольского плена и смерти. Он как никто другой понимал, что шансов на победу в полевом сражении для русского войска нет никаких. Поэтому князь рассредоточил свою армию по крепостным гарнизонам в надежде отбиться от врага. Нельзя сказать, что эта тактика оказалась успешной: монголам удалось захватить обе столицы княжества — Владимир-Волынский и Галич. Тем не менее, Даниил сумел сохранить значительную часть армии: ряд крепостей, в том числе Кременец, Данилов и Холм, Батый взять так и не смог. Впоследствии это серьезно помогло Даниилу Романовичу в борьбе за королевскую корону. Так что его стратегия, по большому счету, оправдала себя.
Взятием Владимира-Волынского завершился очередной этап Западного похода. По-видимому, здесь, во Владимире, вновь прошло совещание руководителей монгольских войск. Под давлением Батыя было принято решение продолжать поход до «последнего моря». Бури и Гуюк, однако, отказались подчиниться этому вердикту: к этому времени стало ясно, что смерть великого хана Угедэя не за горами, и царевичи, особенно Гуюк, стремились быстрее вернуться в Монголию, чтобы оказаться «в нужное время в нужном месте». Вместе с ними на восток отбыл и корпус Менгу: дальнейшие события позволяют предположить, что это произошло по указанию самого Батыя. Менгу был другом Батыя и вполне мог исполнить его просьбу «проследить» за не в меру ретивым Гуюком.
Тем не менее, следует признать, что в поход на Западную Европу монгольская армия двинулась серьезно ослабленной — она сократилась не менее чем на треть. Численность оставшихся у Батыя войск можно оценить в восемьдесят-девяносто тысяч человек — не слишком большое количество для столь масштабного замысла. Еще более удивительно, что и эта армия при вторжении в Европу была разделена на три части. Три тумена под руководством сына Джагатая, Байдара, направились в Польшу; два тумена Кадана, сына Угедэя, обрушились на Валахию и Южную Венгрию; три-четыре тумена самого Батыя двинулись через Карпаты на Центральную Венгрию. Но еще более поразительно то, что эти относительно небольшие армии почти повсеместно брали верх над противником: разве что чехи одержали локальную победу под Оломоуцем.
Серьезных успехов добился корпус Байдара в Польше. Под Турском и Хмельником монголы поочередно разгромили и польское ополчение, и кадровые войска (дружину). 22 марта они взяли тогдашнюю польскую столицу Краков. 9 апреля состоялось крупнейшее сражение польского этапа похода. У местечка Лигниц тумены Байдара наголову разгромили польско-немецкую рыцарскую армию под командованием князя Генриха. Погиб и сам князь. После этой важнейшей победы армия Байдара двинулась на юг, на соединение с войском Батыя. В мае 1241 года она уже грабила Моравию.
