Читаем без скачивания Рождение и гибель цивилизаций - Юрий Емельянов

Возможно, эти наблюдения имеют под собой реальную почву, но нет никаких оснований утверждать, что в регионах, где чаше. идут грозы и свирепствуют бури, циклоны и ураганы, рождаются более умные люди. Иначе все наиболее значительные открытия человечества и первые цивилизации возникли бы в этих краях, а не там, где они появились на самом деле. Однако ни один из этих регионов не сыграл никакой роли на первых этапах истории цивилизаций.

Впрочем, Монтескье также, кажется, понимал уязвимость тезиса о положительном влиянии холода на прогресс цивилизации, а потому он привлек другие доводы для объяснения успехов Европы в развитии цивилизации. Он уверял, что рельеф Европы благоприятствует развитию более совершенного общественного строя. Монтескье писал: «В Азии всегда были обширные империи… Дело к том, что в известной нам Азии равнины гораздо обширнее (то есть чем в Европе. — Прим. авт.) и она разрезана горами и морями на более крупные области; а поскольку она расположена южнее, то ее источники скорее иссякают, горы менее покрыты снегом и не очень многоводные реки составляют легкие преграды. Поэтому власть в Азии должна быть всегда деспотической, и если бы там не было такого крайнего рабства, то в ней очень скоро произошло бы разделение на мелкие государства, несовместимое, однако, с естественным разделением страны».

Не считал Монтескье благоприятными для развития совершенного общественного строя и рельеф Африки и Америки. «Африка лежит в климате, сходном с климатом южной Азии, и находится в таком же рабстве. Америка, опустошенная и вновь населенная народами Европы и Африки, не может еще в настоящее время проявить собственного духа; но все, что мы знаем о ее древней истории, вполне согласуется с нашими основными положениями».

Европейский же рельеф, по оценке Монтескье, мешал созданию крупных империй на этом континенте. Он утверждал, что здесь империи «никогда не могли удержаться… В Европе в силу ее естественного разделения образовалось несколько государств средней величины, где правление, основанное на законах, не только не оказывается вредным для прочности государства, но, напротив, настолько благоприятно в этом отношении, что государство, лишенное такого правления, приходит в упадок и становится слабее других».

Идею о том, что европейский континент наилучшим образом подходил дня развития цивилизаций, развил впоследствии Георг Гегель. Он полагал, что характер и степень цивилизованного развития народов мира предопределена формами тех континентов, на которых они сложились.

Отметив в своей «Философии духа», что «Америка представляет собой только общее различие севера и юга с совсем узкой полосой, соединяющей собой обе крайности», Гегель считал, что вследствие такой формы континента «первоначальные обитатели Америки… представляют собой слабое, исчезающее племя».

По мнению Гегеля, «Африка, взятая в целом, представляет собой сплошное единство данной массы, горный хребет, замкнутый в своих берегах». Поэтому, полагал великий немецкий диалектик, дух народов «черного континента» «еще дремлет, остаётся погруженным в себя, совершенно Не прогрессирует и, таким образом, вполне соответствует компактной неразличенной массе африканской земли». Вследствие этого, по мнению философа, «негров следует рассматривать как младенческую нацию, не выходящую еще из состояния незаинтересованной и чуждой всяких интересов непосредственности».

Констатируя, что азиатский материк, «являет собой противоположность высокого плоскогорья и больших долин, орошенных широкими реками», Гегель объявил, что «Азия представляет собой как в физическом, так и в духовном отношении момент противоположности… Дух, с одной стороны, отрывается здесь от природы, с другой, снова впадает в природность». Поэтому, полагал диалектик, «человек здесь еще не может прийти к сознанию своей личности, не имеет еще в свой индивидуальности никакой ценности и никакого оправдания, — ни у индийцев, ни у китайцев; эти последние без всякого колебания бросают или даже убивают своих детей».

Исходя из того, что в Европе «горы и долины не примыкают, как в Азии, друг к другу, как две большие половины этой части света, но повсюду проникают друг в друга», Гегель заключил, что европейский континент «представляет собой единство упомянутого неразличенного единства Африки и ничем неопосредованной противоположности Азии». Благодаря этому, считал германский ученый муж, «европейский дух противопоставляет себе мир, освобождается от него, но снова снимает эту противоположность, возвращает обратно в себя, в свою простоту, свое другое, многообразное». Вследствие этого в Европе «господствует бесконечное стремление к знанию, чуждое другим расам».

Несмотря на высокий авторитет Гегеля, вряд ли можно согласиться с его утверждением о том, что определенные расы живут лишь в пределах «своих» континентов. Не менее сомнительны его положения о связях, которые якобы существуют между уровнем развития рас и очертаниями континентов. Кроме того, германский философ допускал заметные упрощения в описании геофизических свойств материков и большую вольность в изображении нравов и духовных качеств народов Азии, Европы, Америки и Африки. Не было у него и оснований полагать, что особенности строения европейского полуострова Евразии способствовали «бесконечному стремлению к знанию», якобы «чуждому другим расам». Вопреки рассуждениям Гегеля, не в Европе, а на землях Африки и Азии родились первые цивилизации, в которых проявлялось «стремление к знанию».

В то же время Гегель справедливо обратил внимание на роль изрезанной береговой линии Европы в развитии этого субконтинента Евразии. Впоследствии на это обстоятельство обратил внимание ряд исследователей.

Существенным недостатком вышеприведенных версий является то, что они скорее подгоняли определенные географические условия Европы (умеренный климат, отсутствие обширных равнин, изрезанное морское побережье) для объяснения того, почему здесь цивилизация стала активно развиваться и достигла высокого уровня. По этой причине эти объяснения не могли быть точными и игнорировали последовательность исторических событий. Монтескье и Гегель исходили из того, что в Европе цивилизация обрела свое постоянное место пребывания после мучительных поисков Земли Обетованной. Вместе с тем оба философа совершенно справедливо отмечали сдвиг центров развитая из более южных широт на север и к изрезанному морскому побережью.

Выбор цивилизациями более холодного воздуха и изрезанной береговой линии был, по мнению немецкого ученого Бетгннгера, следствием последовательного покорения людьми водной стихии. Ученый увязал распространение цивилизации не столько с температурой воздуха или свойствами континентальной массы, сколько с особенностями водной среды. Следуя реальным событиям истории, Бетгангер обратил внимание на то, что распространению цивилизации по Европе предшествовало ее развитие в бассейне Средиземного моря на берегах не только Европы, но также Азин и Африки. Он писал: «Средиземное море послужило той Промежуточной географической средой, где произошел переход древних речных цивилизаций, речного культурного мира… к океаническому периоду наших дней».

Эту идею развил Лев Мечников. Распределив историческое развитие человечества по периодам и эпохам он, вслед за периодом древних речных цивилизаций, выделил «средиземноморский период», состоящий из 25 веков. За начало этого периода он принял основание африканского города Карфаген.

Этот период он разделил на две эпохи. Первая — это «эпоха Средиземного моря, во времена которой главные очаги культуры одновременно или поочередно представлены крупными олигархическими государствами — Финишей, Карфагеном, Грецией и, наконец, Римом при цезарях, вплоть до Константина Великого». Не ограничиваясь повторением идеи Бетгингера, Мечников предложил вторую эпоху, связанную с выходом цивилизации за пределы Средиземного моря. Эта «эпоха морская, начинающаяся со времени основания Византии (Константинополя), когда в орбиту цивилизации втягиваются Черное, а затем Балтийское моря. Эта эпоха охватывает весь период средних веков».

Эти версии выгодно отличались от предыдущих. Во-первых, они основывались на реальных событиях, не пытаясь доказать, что целью исторического развития человечества было его прибытие на европейскую почву. Во-вторых, Беттингер и Мечников пытались увидеть в средиземноморском периоде необходимое звено в закономерном процессе освоения людьми планеты. Л. Мечников так объяснял последовательность в сменах периодов развития: «Капризное на первый взгляд и случайное передвижение центра цивилизации из одной страны в другую в разные эпохи, изменение в течение истории, культурные ценности различных географических областей в действительности представляются явлениями строго закономерными и подчиненными порядку. Географическая среда эволюционирует во времени, она расширяется вместе с прогрессом цивилизации. Ограниченная в начале исторического периода не особенно обширными бассейнами больших рек…. эта среда в известный момент охватывает побережья внутренних морей, а затем распространяется на океаны, охватывая мало-помалу все обитаемые области земного шара».