себя крайне осторожно. Подобным образом держалась и Марфа Ильинична, и эта настороженность, а скорее всего, страх проявлялся еще тогда, когда Яковлевы жили в собственном доме». Посмотрел я на начальство, вижу, слушают внимательно, тогда я стал еще скромнее. — Сомов взглянул на Лену, увидел ее лукавую улыбку. — Не смейся, глупенькая, говорю, как было. И вот достаю я объяснения Валерии Петровны и спокойно так докладываю, что по рекомендации Алексея Ивановича Фролова, заметь, не по приказанию или там распоряжению, а именно по рекомендации, я беседовал с подругой покойной Людмилы и она к прежним своим показаниям кое-что добавила. И если мне разрешат, то я, мол, это объяснение готов прочесть. Полковник взглянул на Свирского, и тот кивнул: пусть, мол, прочтет. Зачитал я от строчки до строчки. Все молчат, потом Свирский говорит: «Этот разговор о шизофрении Яковлевых — дело пустое, никакой Родион не шизофреник. Я тогда это обстоятельство досконально исследовал. В деле есть справки, подписанные его лечащими врачами. Вот что, Николай Павлович. (Заметь, опять по имени-отчеству!) Поезжайте-ка к Яковлевым на родину, в Старицы, найдите знавших их раньше людей. У нас кто тогда туда ездил?» Докладываю: «Майор Гришаев». — «А сколько он там был?» — «Три дня». — «Мог и пропустить самое существенное». А мне, Леночка, никак нельзя спешить с этой командировкой. Туда только что уехала Валерия Петровна, а я об этом решил пока никому не сообщать...
— Ну как дальше будет, я-то знаю, — поежилась девушка, — если твоей Валерии Петровне удастся найти что-то интересное, тогда-то ты сам с полной готовностью все факты на стол начальству выложишь, а еще, чего доброго, сам съездишь в Старицы с заранее собранной информацией и потом все, что разыщет врачиха, выдашь за свои собственные труды. Кто же тебя лучше знает, чем я...
— Ну зачем же так, Лена? Фу, как некрасиво. Просто я боялся помешать этой умной и милой женщине. Понимаешь, выручил меня твой шеф. Он говорит полковнику: «Может, этот молодой человек сначала все-таки полностью изучит дело, а потом уже и в командировку?» И ко мне: «Скажите, это не вашу ли дипломную работу по раскрытию убийств я рецензировал?»
— А командировки тебе все-таки не миновать. У меня к тебе, Коля, просьба, когда вернешься, сразу ко мне. Или позвони, я сама приеду. Дай слово, что просьбу мою выполнишь и ничего предпринимать не будешь, пока вместе не обсудим.
— Выполню, честное слово, выполню.
Не повезло Николаю Сомову и на обратном пути. Стал подъезжать к дому — опять разыгралась непогода: пошел дождь, обильный, холодный... На следующий день слег с двусторонним воспалением легких. Почти два месяца, с конца ноября и до середины января, провалялся в госпитале. Навещали его родные, на Новый год почти всю ночь просидела у постели Лена, приходили Фролов, Шаламов, Потеряйко, но их появление не принесло ему радости. Он болел, а его «Тайна» не двигалась с мертвой точки. Лена по его просьбе сходила к Валерии Петровне, и та сама пришла его навестить. Валерия Петровна принесла варенье, мед и заговорщически шепнула, что ему прямой смысл скорее поправиться: есть интересный разговор, но, разумеется, не для больничной палаты. После ее ухода Николай разволновался не на шутку. Вдруг, чего доброго, не дождавшись его выздоровления, пойдет врачиха к Фролову или к самому Смирнову.
Выписавшись из госпиталя, Николай Сомов на следующий же день отправился к Валерии Петровне.
— Ах, Коля! Разве можно приходить к пожилой женщине без предупреждения. Хоть бы открытку послали или уж повестку... — Все это говорила Валерия Петровна в приоткрытую дверь, не снимая цепочки. — Погуляйте с полчасика, хотя подождите, вам же еще нельзя, а на улице мороз. Ладно, бог с вами, ступайте в гостиную и ждите. А я тем временем приведу себя в порядок.
Николай снял пальто и вспомнил, что и в первый раз она его в квартиру не пригласила.
— Берите книги, журналы. Читайте, наберитесь терпения, — крикнула ему вслед хозяйка.
«Старая дура, — выругался про себя Николай, — прихорашиваться задумала. Рассказала бы все, что разведала, и привет». Гостиная оказалась светлой и просторной квадратной комнатой. Красивая стенка, диван, письменный стол, в углу цветной телевизор, а напротив, возле низенького журнального столика, два кресла. На стене полки с журналами и книгами. Увидев «Новый мир» за прошлый год, вспомнил, что Лена ему в госпитале все уши прожужжала: «Найди, прочти «Мартовские иды» Торнтона Уайлдера, интересно! Здорово!» Отыскал журнал и начал просматривать. Увлекшись, стал читать и не заметил, как прошло минут сорок, а то и больше. Хозяйка появилась в черных кримпленовых брюках, в шерстяном свитере такого же цвета и с наскоро уложенными волосами.
— Извините, Николай Павлович, что заставила ждать. Не привыкла разговаривать с посторонними, чувствуя себя не в своей тарелке. Так что прошу не думать, что «эта старая дура» собирается кокетничать именно с вами.
Николай ругнулся про себя: «Прямо телепатия какая-то. Узнала про старую дуру», и почувствовал, как на затылке, за ушами стало тепло, как к щекам приливает жар и вот-вот зальет их румянцем. Чтобы скрыть смущение, вскочил с кресла, неловким движением уронил журналы и, подбирая их с полу, еще больше смутился.
Валерия Петровна стояла посреди комнаты и, прищурившись, сдерживая улыбку, наблюдала за Сомовым.
— Располагайтесь, курите. Чаю или кофе? А может быть, чего-нибудь покрепче?
— Спасибо, Валерия Петровна, я от горячего чая, пожалуй, не откажусь.
Женщина вышла, а Николай, опустившись в кресло, чувствовал себя мальчишкой, чьи мысли угадываются взрослыми.
Через несколько минут появилась Валерия Петровна, на большом цветастом подносе принесла стакан в серебряном подстаканнике, варенье в вазочке, конфеты, тарелку с бутербродами. Из-под цветной махровой салфетки выглядывал нос пузатого чайника.
— Не буду вас томить, Коля, пейте свой чай, а я тем временем отчитаюсь о своей поездке. Как только я вернулась из Старицы, а это, надо сказать, совсем заштатная деревня, я пришла к вам. Позвонила раз, другой, никто не отвечает, звоню секретарю, говорит, Сомов болен, и любезно сообщает номер телефона Фролова. Алексей Иванович — так, кажется? Звонить ему не стала. У нас с ним с первых же дней не получилось контакта. Мне передали, что он чуть не причислил меня к тем, кто мог, по-вашему выражаясь, дать «наколку» на семью Яковлевых. Думаю, выздоровеет молодой, энергичный сыщик, сам меня найдет. Столько лет прошло, что же теперь поспешничать. — Валерия Петровна закурила и, улыбнувшись, посмотрела на Николая. — Вы
