Руки у неё уже ныли от натуги, а на ладонях появились волдыри, её вдохновляли мужество и человеческий дух венецианцев, стекавшихся сюда на помощь со всех концов города. С удвоенной силой люди бросились тушить огонь и теперь измученные руки Фейры передавали не только вёдра, но и кувшины, ночные горшки и даже детские ванночки. Пламя, охватившее великолепный белый дворец, грандиозная трагедия, разворачивающаяся перед её глазами, – всё это отступило перед этой незатейливой домашней утварью, которую она держала в руках; она узнала этих людей – по треснувшим кувшинам и крестильным чашам с именами их детей.
Когда эта кошмарная ночь, наконец, подошла к концу, Фейра чуть не заснула стоя, чувствуя на лице жар ревущего пламени. Маска давно потерялась – сгорела, или её затоптали, или использовали, как ковш, – она так и не узнала этого. Ноги у неё окоченели от ледяной воды, проливаемой из вёдер. Но, казалось, огонь продвигается вперед, и их седовласый командир повернулся к цепочке. «Огонь охватит базилику, – заревел он. – Мы должны разобрать монетный двор. Мужчины, за мной! Хватайте молотки и всё, что попадется под руку».
Теперь все переменилось. В исступленном порыве разрушения мужчины набросились на древние стены Дзекки – монетного двора и конторы. Они стали сбивать древние камни, пока в проеме не показалось желтеющее небо – брешь, которую огонь не мог преодолеть.
Фейра отчаянно искала Аннибала и увидела его в гуще мужчин, окутанного дымом, с почерневшим лицом, как у мавра. Скинув свой плащ, она возглавила цепочку женщин, призывая их удвоить усилия, чтобы восполнить нехватку мужчин. По ходу она старалась облегчить людям страдания: лёгкие ожоги, отравление дымом и даже кровотечение у одной женщины, на которую обрушилась черепица.
Вернувшись в цепочку, Фейра подивилась ироничности всей этой сцены: она вместе со всеми этими людьми спасала их золотую церковь – церковь с четырьмя бронзовыми конями, которые в безумном галопе мчались по галерее, отливая золотом в отсветах пламени. Фейра поняла, что это их работа, что четверый рыжий конь господствовал этой ночью. Зачем же ей спасать этих четырехногих демонов? А Святой Марк, чей день праздновали сегодня горожане, который лежал внутри церкви, завернутый в свинину? Пусть он сварится там, словно главное блюдо праздника. Но она продолжала упорно передавать ведра с водой, не давая себе передышки ни на секунду.
К рассвету они уже предвкушали победу. Поглотив немалую часть дворца, прожорливое пламя, насытившись, пошло на убыль, пощадив церковь с её скачущими стражами, окутанными их дымом. Когда рассвет посеребрил небо, взору предстал совсем иной город. Все было черным – дворец, горожане, и даже с неба сыпался черный пепел. Единственным ярким пятном были лепестки красных роз на площади Сан-Марко, которые ветер кружил вперемешку с пеплом.
Фейра выронила своё ведро и, пошатываясь, направилась к церкви. Мужчины расходились, и она в отчаянии искала Аннибала. Он стоял, прислонившись к углу базилики. Согнувшись чуть ли не пополам, он кашлял, а лицо его было красновато-коричневым, как камень. Она оттащила его, усадила на упавший столб и внимательно присмотрелась к нему, пока он переводил дыхание. С первого дня своей медицинской практики он всегда укрывал лицо; теперь же он не только подверг себя опасности заражения, но и рисковал задохнуться в дыме. Пожар потушили, дож, как она надеялась, в безопасности, а Такат мёртв. Им пора идти. Она протянула ему руку. «Пойдем домой», – сказала она.
Не успел Аннибал подняться – он не мог произнести ни слова и только хрипел, – как вдруг человек, за которым, словно комета, тянулся дымовой хвост, выбежал из-за угла со стороны Рива дельи Скьявони и остановился, еле дыша, около седовласого мужчины.
– Томмасо, – сказал он, положив свою длинную руку на плечо прибежавшего человека, – успокойся. Пожар потушен, мы победили.
– Ещё нет, – произнес человек в почерневшей ливрее. – Огонь охватил Пьомби, и заключенные сварились в своих камерах, как курицы в тесте, а пламя теперь перекинулось на насыпь и движется к Мерчерии.
– Риалто! – седовласый человек поспешил туда, и те, кто ещё был в состоянии, последовали за ним.
Фейра повернулась к Аннибалу.
– Палладио! – воскликнула она.
Они бросились за толпой горожан. Пробегая мимо базилики, Фейра в последний раз взглянула на бронзовых коней. Они блестели, словно раскаленные в горниле, четыре скакуна, бьющие своими огненными копытами, красные пасти разинуты, будто базилика – гигантская золоченая колесница, которую они тянут за собой изо всех сил. Пожар не повредил их церковь. Кони уберегли своё.
Она отвернулась от них, спеша на помощь архитектору, чей дом в Кампо Фава стоял как раз на пути пожара. Они мчались, обгоняя пламя пожара, через рынок, на котором оказалось много народу, как обычно бывает в праздники. Обернувшись на мгновенье, Фейра увидела пылающие лотки и прилавки и услышала треск лопающегося стекла, расплавленные капли которого падали на мостовую.
Прежде чем они добрались до старого моста, Фейра с Аннибалом, оторвавшись от толпы, поспешили к небольшой площади, где стоял дом с золотым циркулем на двери. За ними следовала пелена дыма, словно крадущаяся тень. Фейра забарабанила в дверь, и когда на пороге показалась кухарка, она заговорила вместо Аннибала, увидев, что ему все ещё тяжело дышать.
– Корона Кучина, – сказала она. – Зови всех слуг и уходите в безопасное место. Там страшный пожар, и он идёт сюда. – Она подняла руку, чтобы пресечь поток вопросов Короны. – Хозяин дома?
– Да, и Сабато тоже.
Фейра протиснулась мимо неё и направилась прямо в хорошо знакомый ей кабинет. Она нашла Палладио в его любимой позе, склонённым над своими чертежами и обсуждающим что-то с Сабато, – две седые головы вместе, как она часто видела их. Внезапно она почувствовала решимость – сделать всё возможное, чтобы спасти этих двоих. Они подняли головы.
– Фейра? – тёмные брови Палладио нахмурились, когда он взглянул на того, кто стоял за ней. – А это кто?
Фейра вспомнила, что лицо Аннибала ему не было знакомо.
Аннибал вышел вперед.
– Я ваш врач и собираюсь выполнить возложенную на меня задачу. Во дворце дожа был пожар, и огонь идет в сторону Мерчерии к Риалто.
Палладио отреагировал на удивление быстро. Он схватил сумку из мягкой кожи, в которой позвякивали его инструменты.
– Сабато, веди слуг к Академии.
Чертежник встал.
– А вы куда?
Палладио направился к двери.
– Если пламя переберётся через Риалто, сгорит другая часть города. – Он обернулся к двери. – Нужно разрушить мост.
* * *
Фейра и Аннибал едва поспевали за Палладио, который мчался перед ними по улице.
