мной. И, похоже, мы пришли как раз вовремя.
Он помедлил, вглядевшись в мое лицо. Я сглотнула, не в силах скрыть свое горе, и он кивнул.
– Мы не смогли найти его тело. Похоже, его забрали крестьяне, и никто его больше не видел. Не могу даже представить, каково это – потерять названого брата. То есть могу, Дайо ведь чуть не умер однажды, но… – Он покачал головой, стараясь сохранить свой голос ровным. – Я слышал, ваша связь с Зури была особенной. Из того, что я знаю про Крокодила, у вас, похоже, было много общего.
– Он был словно моим более храбрым близнецом, – ответила я после долгого молчания, слабо улыбнувшись. – Он использовал меня, и я это ненавидела. Но еще больше я ненавидела тот факт, что я его понимала. Его гнев. Его боль. Его одиночество. Зури был героем гораздо больше, чем я когда-либо буду. – Я закусила губу. – Я никогда не встречала никого похожего. И, скорее всего, никогда уже не встречу.
Санджит отвел взгляд, стараясь не выдать своих эмоций.
– Я рад, что он был с тобой рядом в такое время. – Он помедлил. – Что у тебя был кто-то, кто стоял с тобой плечом к плечу, а не просто ушел с пути.
Я сократила дистанцию между нами, прислонившись к его лбу своим.
– Джит.
– Я был невыносим, – сказал он мягко. – И… – Нахмурившись, он сглотнул. Следующие слова он произнес торопливо: – Я не могу соревноваться с мертвецом. Зури понимал тебя. Он не бросил тебя одну и не пытался тебя ограничивать…
– Джит.
– Дай мне закончить.
Он улыбнулся: в карих глазах читались решимость и смирение одновременно.
– Знаю: я – не он, – прошептал Санджит, накрыв мою щеку теплой, влажной ладонью. – С моей стороны недостойно даже надеяться. Но если есть хоть малейший шанс… Если… Когда ты закончишь скорбеть, то, может, однажды мы…
Я прижала палец к его губам. Он удивленно моргнул, и я положила его руки себе на талию. Затем обняла его за плечи и обхватила ногами за пояс, чтобы он держал меня в воде.
– Джит… я не была влюблена в Зури.
Он задышал чаще.
– Нет?
Я покачала головой.
– Ох.
Он выглядел таким потрясенным, что я рассмеялась. Поцеловала его в нос, в каждую кустистую бровь по очереди и улыбнулась, когда эти брови хмуро сдвинулись к переносице.
– Я думал… – пробормотал он. – То есть вы проводили вместе так много времени. И ты называешь его героем.
– Потому что так и есть. – Я печально улыбнулась. – Но с легендой не подержишься за руки, Джит.
Я скривилась. Зури был прав: Луч не требовал любить своего носителя. Только идею о нем. И я всегда была для Зури лишь идеей: я подозревала, что и Леди, при всей своей влюбленности в нее, он видел лишь как полезный инструмент в своих фантазиях о революции, словно острый нож или сверкающий меч. И когда она утратила полезность, он просто сменил ее на более молодую, более решительную копию.
– Зури нужна была не девушка, – сказала я, – а императрица.
Вздохнув, я крепче обняла его ногами.
– Только ты пытался любить обеих.
Сомнение ушло из его взгляда. На место ему пришло тепло; наши бедра тесно прижимались друг к другу. Поцелуи были сперва осторожными и застенчивыми, словно извинения за прошлые ссоры. Потом мой язык осмелел. Кожа Санджита на вкус отдавала солью горячих источников. Я притянула его еще ближе, вдруг осознав, что ткань, закрывающая мою грудь, промокла так, что стала почти прозрачной. Санджит издал невнятный звук и прильнул губами чуть ниже моих ключиц, отодвинув маску обабирин. Я застонала: перед глазами вспыхивали звезды. Ниже шеи все было скрыто под водой. Но я чувствовала и хотела каждый дюйм его тела.
Голова закружилась. От горячего пара мне было слегка нехорошо, особенно если учесть, что я неделю питалась только супом и водой. Часть меня знала также, что если мы продолжим еще немного, то все мои опасения о рисках и наследниках быстро превратятся в белый шум, и неважно, насколько эти опасения обоснованны. Я впилась пальцами в спину Санджита и позволила его рту исследовать мое тело еще несколько блаженных мгновений.
А затем отстранилась.
– Нам стоит… – я пыталась отдышаться, – нам пора возвращаться.
Он неохотно кивнул: глаза его голодно блестели.
Возле нефритового алтаря лежала стопка льняной ткани. Мы выбрались из бассейна и завернулись в душистые полотенца. Но не успели мы покинуть поляну, как мои тутсу вдруг спикировали вниз.
– Какого…
Я попыталась заслонить Санджита собой, но он, похоже, совсем не боялся.
– А, забыл тебе рассказать, – произнес он. – Когда ты потеряла сознание, мы получили… сообщение от старого друга. Это она посоветовала принести тебя в храм.
Лишившись дара речи, я смотрела, как тутсу гудели и кружились, спускаясь все ниже. Их облако становилось все плотнее. Наконец светящийся рой принял форму сгорбленной старой женщины. Теперь перед нами словно стояло существо, целиком созданное из крошечных искорок.
– Ну, Вураола? – потребовало оно. – Понравилось купание?
– Старая Монгве! – пискнула я, с открытым ртом уставившись на жрицу. – Но… как? Ты… как ты…
– Я не слышу и не вижу тебя. Говорить через спрайтов и так достаточно утомительно, не говоря уже о том, чтобы попытаться еще и передавать ответы. – Отшельница фыркнула, перебивая меня. – Так что, надеюсь, это ты, дитя, а не какой-то другой высокородный болван. Я велела духам найти вураолу, но они иногда бывают глуповаты, особенно во время брачного сезона.
Я попыталась снова:
– Как…
– …Или если они чувствуют, что земля в смертельной опасности, что, должна признаться, за последнюю сотню лет стало случаться как-то очень уж часто. В общем, я полагаю, ты хочешь знать, каким образом я смогла появиться перед тобой. Ну, а я и не появилась! Я у себя дома в Суоне, вдыхаю свежий отвар из листьев кусо-кусо. Отвар позволяет моей душе на время покинуть свой мешок с костями, что довольно полезно для всяких мелких поручений, когда на улице непогода.
Монгве помедлила, глядя на то место, где, как она полагала, я стою.
– Спрайты говорили о тебе, – сказала она тихо. – «Монгве, Вураоле совсем худо!» У меня ушла целая вечность, чтобы разобраться в том, что они там ноют. Тени, которые возвращаются больше одного раза? Дети, похожие на ожившие трупы? Но когда я поняла, что это оджиджи…
Она сделала резкий вдох.
– Я знаю их старые трюки. Тебе угрожала серьезная опасность, дитя, и эта опасность еще не полностью миновала. Хотя, вероятно, сейчас ты чувствуешь себя лучше. Хорошая ванна может вылечить очень много
