с целью покалечить или изуродовать считалось тяжким преступлением. Однако тому, что «Монстр» поджидал своих жертв, не было никаких доказательств. «Черный акт» парламента провозглашал преступлением ношение оружия в маске либо иным образом скрывая лицо, но Уильямс, очевидно, особо не скрывался. Наконец, обвинение обнаружило акт от 1721 года с неясными формулировками, который был принят парламентом, когда английские ткачи в знак протеста против ввоза ткани из Индии резали одежду из импортной ткани на всех, кого в ней видели. Данный закон квалифицировал в качестве уголовного деяния «нападение на любое лицо на общественных улицах с намерением порвать, испортить, порезать, сжечь или изуродовать ткань или одежду такого лица при условии, что это деяние совершается во исполнение такого намерения», наказуемого ссылкой на каторгу (обычно в Австралию) на семь лет.
Уильямсу вменили обвинение согласно Акту и признали виновным, но его адвокаты подали апелляцию, и ее удовлетворили: вышестоящий суд отменил обвинительный приговор, постановив, что он не относится к делу. По мнению Верховного суда, порча одежды происходила в результате нападения, а не была изначально целью преступления Уильямса. Суд признал его виновным по трем пунктам обвинения в совершении правонарушения и приговорил к шести годам тюремного заключения – по два года за каждое нападение.
Честно говоря, если почитать стенограмму судебного процесса, то мало что указывает на Ренвика как на преступника, совершившего эти нападения, не считая показаний нескольких добропорядочных дам, которые настаивали на том, что его узнали, – а надо сказать, что не все жертвы идентифицировали Ренвика как нападавшего. Коллеги Уильямса на фабрике по производству искусственных цветов сказали, что в ночь нападения он работал с ними, но эти свидетели находились по своему социальному положению куда ниже жертв-аристократок и, что еще хуже, были иностранцами – французами, бежавшими от революции, которые даже показания давали с помощью переводчика. Их слова пропустили мимо ушей.
Несмотря на то, что у Ренвика не было обнаружено орудия преступления, никто ни разу не видел его с ножом и не существовало никаких свидетельств о его нападениях на женщин, его осудили и приговорили к шести годам лишения свободы. Все это время он отстаивал свою невиновность. После освобождения Уильямс женился, у него родился ребенок, и на этом история закончилась.
Вопрос не в том, совершил ли Ренвик эти преступления; так или иначе, кто-то это делал, а после его ареста нападения почти полностью прекратились. Пока Уильямс находился в тюрьме в ожидании суда, сообщалось о нескольких аналогичных нападениях. Но атмосфера страха, поддерживаемая газетами, продажи которых после освещения новостей по делу существенно выросли, подготовила почву для того безумия, которым вдохновлялся Джек Потрошитель. После этого дела сформировался образ серийного монстра-преследователя, местного жителя, живущего по соседству.
Говоря словами Барбары Бенедикт: «Однако настоящая его угроза, похоже, таилась за пределами зримого, внутри тела. Тератология локализует чудовищность в области телесного, этот же «монстр» явил собой в равной степени традиционную метафорическую чудовищность, выраженную в его антиобщественных поступках; впрочем, его чудовищная сущность также указывала на наличие некоей внутренней, частной онтологии вне пределов влияния социальной среды. Несмотря на свою дурную славу, он оставался невидимым хранителем тайных страхов человечества – особенно мужской половины, поскольку его преступления считались сексуальными»{305}.
В последующие десятилетия эти «невидимые хранители тайных страхов человечества» появлялись во Франции и Германии и устраивали схожие серии парафилийных и фетишистских нападений. Власти все меньше удивлялись преступлениям подобного характера. В 1819 году в Париже на женщин на улице нападали и резали им бедра и ягодицы лица, названные пикёрами (piqueurs, от французского piquer «колоть»).
Термин «пикеризм» используется до сих пор для обозначения одного из видов парафилии, связанного с вонзанием в тело острых предметов или нанесением порезов в качестве заменителя секса. Чаще всего преступник режет грудь, ягодицы, гениталии или торс, наслаждаясь процессом проникновения, запахом и видом крови и выпущенных наружу внутренних органов брюшной полости.
Примерно в это время в немецком городе Аугсбург орудовал Mädchenschneider («Женорез»), который время от времени нападал на молодых женщин, колол и резал их ягодицы, руки и ноги. Эпоха его террора длилась восемнадцать лет, пострадало более пятидесяти жертв, пока внезапно не арестовали богатого тридцатипятилетнего торговца винами Карла Бартля. Дома у него полиция обнаружила внушительную коллекцию холодного оружия. Бартль признался, что испытывает к женщинам отвращение и неприязнь, а также заявил, что с девятнадцати лет ощущает оргазм при виде крови. Его приговорили к шести годам лишения свободы{306}.
В 1828 и 1829 гг. в окрестностях городов Боцена[24] и Инсбрука (Австрия) нескольким женщинам были нанесены колотые раны небольшим перочинным ножом. При аресте преступник признался в сексуальной зависимости от нанесения женщинам ножевых ранений, которая усиливалась при виде сочащейся из порезов крови. В Лейпциге аналогичные нападения происходили в 1860-х. В 1880 году в Бремене двадцатидевятилетнему Теофилу Мари, парикмахеру, ранее привлекавшемуся за совершение сексуальных преступлений против девушек и женщин, было предъявлено обвинение в нападении на тридцать пять женщин на улице и нанесении им ножевых ударов в область груди. Ранее Теофил совершил серию преступлений в Страсбурге, но переехал, когда полиция усилила меры по розыску преступника.
Если сопоставить эти преступления и деяния серийных убийц с фетишем на одежду, появившихся после охоты на ведьм, вроде Бихеля и Дюмойяра из седьмой главы, мы увидим, как в западном обществе поднимается буря женоненавистнических «миметических принуждений», из которой потом появится Джек Потрошитель.
Монстры и убийства в Британии
Следующим серийным «монстром», вызвавшим общественную панику в Англии, был Монстр из Хакни – насильник над школьницами и детьми из Хакни, пригорода Лондона. 27 апреля 1805 года Уильяма Купера признали виновным в совершении «различных актов бесчестья» в отношении женщин и приговорили к двум годам заключения в исправительном доме{307}.
7 и 19 декабря 1811 года в лондонском Ист-Энде произошли так называемые «Убийства на Рэтклиффской дороге». В ходе первого нападения муж, жена, их четырнадцатинедельный сын, подмастерье и служанка были забиты до смерти поздно ночью в квартире над их магазином тканей и чулочных изделий. 19 декабря убийца совершил еще одно преступление,
