или четыре года со времени липицкой победы над суздальскими князьями, и последние уже воротили свое влияние на дела новгородские.
Существовали разные и весьма основательные причины, почему в самом Новгороде было сильное тяготение к Северо-Восточной Руси, почему суздальская партия сохраняла здесь свою силу, несмотря на ослабление суздальского могущества после Всеволода III. Во-первых, неплодородная почва, при частых неурожаях, не могла прокормить новгородское население, и оно почти постоянно нуждалось в привозном хлебе, который главным образом шел из низовых или приволжских областей. Суздальские князья всегда могли прекратить подвоз его и тем причинить сильную дороговизну в Новгороде, невыносимую для черного народа; в случае же местного неурожая прекращение подвоза просто производило голодный мор. Во-вторых, главный источник своего богатства, то есть сырые произведения, особенно дорогие меха, новгородские промышленники получали с северо-востока в виде дани разных финских народцев; азиатские товары выменивали они у камских болгар. Суздальцы имели в своих руках главные пути на восток, а потому легко могли перехватывать как сборщиков даней, так и торговцев с Болгарией, Муромо-Рязанской землей и прочих. В самой Суздальской земле проживало всегда много новгородских гостей, которых в случае размирья князья захватывали вместе с товарами. В-третьих, ведя частые войны с западными соседями, чудью, емью, литвой, ливонскими немцами и шведами, новгородцы нуждались в союзе с сильными и притом соседними князьями, которые могли бы вовремя прислать им свою помощь; а такой помощи естественнее всего было бы ожидать от князей Суздальских, и князья эти действительно не раз присылали новгородцам многочисленные полки во время войн с иноплеменниками. Итак, помимо подкупов и ловкой политики суздальских князей, были серьезные причины преобладания Суздальской Руси над Русью Новгородской.
С 1220 года новгородцы большей частью вновь получали себе князей из рук великого князя Владимирского, и по преимуществу у них княжил брат его, известный Ярослав Переяславский. Но они не могли долго уживаться с ним вследствие его корыстолюбия и необычного для них самовластия. Несколько раз Ярослав был призываем в Новгород; но едва он успевал присягнуть на так называемых Ярославовых грамотах, как вопреки им рассылал по волостям собственных тиунов и слуг для суда и сбора даней. Начинались новые смуты; поднималась народная партия. Князь уходил; но затем обыкновенно захватывал Торжок, Волок и другие новгородские волости, соседние его Переяславскому уделу, задерживал подвоз хлеба, и новгородцы опять смирялись, опять посылали звать его на свой стол. В двадцатилетний период времени до татарского владычества новгородцы только два раза имели князя из другой ветви, именно Михаила Всеволодовича Черниговского; но и его сам великий князь Юрий предложил им как своего шурина. Находясь в то время в размирье с Новгородом за своего сына, великий князь занял Торжок, потребовал выдачи враждебных ему бояр и велел сказать новгородцам: «Я поил коней Тверцою, напою и Волховом». «Твой меч, а наши головы», — отвечали новгородцы и начали готовиться к обороне. Юрий смягчился, дал им мир и посадил у них Михаила Черниговского. Легко было новгородцам при Михаиле, который не нарушал их вольностей; но дела собственной земли отвлекали его на юг, и он оба раза недолго оставался в Новгороде.
Любопытно, что во время новгородских волнений вожаки партии противной Ярославу нередко находили убежище и поддержку в Пскове, который, пользуясь новгородскими смутами, все более и более приобретал самостоятельности. Однажды он вошел даже в союз с врагами Руси, ливонскими немцами, против суздальско-новгородского князя. Это произошло таким образом. В 1228 году Ярослав с посадником Иванком Дмитриевичем и тысяцким Вячеславом отправился в Псков, куда перед тем удалились вожаки противной ему партии. Кто-то пустил слух между псковичами, что князь везет с собой в коробах оковы для «вятших» мужей. Псков запер свои ворота. Не доходя до города, князь постоял несколько дней в селе Дубровне и должен был воротиться назад. Он немедленно созвал вече на Владычем дворе и горько жаловался на псковичей, которые его обесчестили и оклеветали; тогда как он вез для них в коробах не оковы, а дары, именно паволоки и разные овощи. В то время у Новгорода было размирье с немцами; князь собирался идти на Ригу и призвал свои суздальские полки из Переяславля. Они расположились частью в шатрах около Городища, а частью на дворах в Славянском конце. Присутствие суздальцев подняло цены на съестные припасы, что возбудило неудовольствие граждан. Враги князя снова дали знать из Новгорода псковичам, будто он намерен вести свои полки не на Ригу, а на Псков. Тогда последний поспешил заключить отдельный мир с рижанами, обменялся заложниками и даже собрал к себе на помощь немцев, чудь и латышей. Тщетно Ярослав посылал звать с собою псковичей в поход и требовал, чтобы ему выдали тех, кто его оклеветал. Псков прислал какого-то гречина (вероятно, священника) с ответной грамотой к князю и братье новгородцам. В предыдущий поход — говорилось в ней — князь и новгородцы ходили на Колывань, на Кес (Венден) и Медвежью Голову; брали окуп с городов, грабили села и с добычей возвратились домой, не заключив мира; а немцы и чудь выместили на псковичах, избили их людей на озере, других увели в плен; теперь же псковичи сами заключили мир с рижанами; братьи своей князю не выдадут, хотя бы их самих (суздальцы) перебили, а жен и детей взяли себе. Новгородцы после того объявили князю: «Без своей братьи псковичей нейдем в Ригу». Напрасно уговаривал их Ярослав; они остались при своем, и поход не состоялся. Тогда и псковичи отпустили от себя иноплеменников; разыскали сограждан, которые, по слухам, брали подарки от Ярослава, и выгнали их из города, говоря: «Ступайте к своему князю, а нам вы не братья».
Понятно, что при такой разладице, угнетавшей Северную Русь, немцам нетрудно было утвердить свое владычество в Прибалтийском крае.
Бурные волнения и ожесточенная вражда партий, происходившие в Новгороде в этот период времени, сопровождались частой сменой не только посадников и тысяцких, но и таких священных лиц, как владыка или архиепископ Новгородский. Смотря по тому, какая партия одолевала, суздальская или народная (стоявшая за самостоятельность), менялся и архиепископ. Мы видели, что в княжение Мстислава Удалого, при упадке суздальской стороны архиепископ Митрофан был низведен с престола и на его место поставлен Антоний (Добрыня Ядрейкович). Но когда Удалой вторично и навсегда покинул Новгород и суздальская сторона подняла голову, она воротила из изгнания Митрофана. Таким образом, явилось два архиепископа в одно время. Чтобы решить спор, их отправили на суд к митрополиту. Последний решил в пользу Митрофана, как старейшего по избранию, и тот правил новгородской церковью
