метров над землей. (Не будем даже упоминать о логике вступительной сцены с вулканом.)
Видите, я не всегда требую научного правдоподобия. Можете авторским произволом вводить любую херню, и я поверю; но, уж если ввели, будьте, блядь, добры ее придерживаться. Нельзя забывать собственные правила, если их соблюдение будет стоить вам нескольких секунд дешевых фейерверков.
Вот поэтому я и могу наслаждаться глупостью «Тихоокеанского рубежа», а на тех, других притворщиков способен только рычать: потому что, введя свое абсурдное допущение, дель Торо остается ему более-менее верен. Он не отступает от него, местами даже обыгрывает. Как избавиться от монстра размером со стадион, гниющего посреди бизнес-района? «ТР» позволяет нам мельком увидеть зрелище, словно взятое из «Вокзала потерянных снов», – городской пейзаж, посреди которого, между заново отстроенными жилыми домами и офисными башнями, высятся белые дуги ребер. (А-а, иногда дешевле просто оставить их на месте.) Субкультуры извращенцев и фетишистов возникают вокруг черного рынка, торгующего частями тел монстров: синей кровью и фальшивыми афродизиаками, экзопаразитами, похожими на покрытых хитином изоподов размером с пуделя (в качестве питомцев или в качестве еды – нам не объясняют, но, судя по тому, с каким рвением их снимают со свежих трупов, торговля живущими на кайдзю вшами процветает). У Рона Перлмана отличная камео-роль дилера.
(Если говорить о недостатках, то, какую бы радость ни приносило избиение чудовищ кулаками, нельзя не задаться вопросом, почему пилоты егерей не берут быка за рога и не стреляют ракетами из груди сразу. Это ведь, похоже, очень действенно.)
И тем не менее, даже скованный относительной верностью своему допущению, «Тихоокеанский рубеж» не экономит на пиротехнике. Таких классных, блестящих, привлекающих взгляд свежестью спецэффектов я не видел уже много лет, а может, и никогда. Битвы здесь не просто стремительные и приятные глазу, они связные. И все эти восхитительные любовь и внимание к деталям достались, не будем забывать, фильму, который существует только затем, чтобы показать нам, как гигантские роботы бьют монстров в нос!!!
Мы ходили на пятничный показ компанией из трех человек. Сидевшая по левую руку от меня Кейтлин Суит – автор фэнтези-романов, преподаватель писательского мастерства, большая фанатка глубокой проработки персонажей, которая закатывала глаза на «Железном человеке», и на «Человеке из стали», и на «Стальной железке», и на всех мрачных перезапусках «Бэтмена», – посреди фильма наклонилась ко мне и прошептала: «Просто чтоб ты знал: я тащусь от этого фильма». Леона Латтеродт, сидевшая по правую руку от меня, ничего толком не говорила – но уже через пять минут после начала полностью забила на поиск новостей об «Акульем торнадо», что по-своему было даже более красноречиво.
Что до меня – никаких сюрпризов, мне фильм понравился. «Железный человек 3» был глубже, насколько это слово вообще применимо к адаптациям комиксов: более рельефные персонажи, больше визуального символизма на тему защищенности броней от тех, кого ты любишь, – но он под конец сделался чудовищно суматошным и невнятным. (Хотя, если Тони Старк когда-нибудь лишится своего богатства и ему придется начинать все с нуля, он всегда может запатентовать ту штуку, из которой сшит спортивный лифчик Пеппер Поттс: эта ткань была неуничтожима.) Однако в плане чистейшего безмозглого попкорнового удовольствия ни один фильм, который я посмотрел за последние несколько лет, и близко не подходит к «Тихоокеанскому рубежу».
Зеркало
(Блог, 20 мая 2015 года)
Предупреждение о спойлерах: если вы еще не смотрели «Из машины», ими полон весь пост. Впрочем, даже некоторым из тех, кто еще не смотрел «Из машины», возможно, захочется, чтобы им кое-что заспойлерили.
Мне бы точно хотелось.
Итак. Как же смотрится «Из машины» в сравнении с той волной канализационных отходов, которую представляла собой «Эра Альтрона»?
Мне показалось, что ему не повредила бы парочка автомобильных погонь, но это, возможно, потому, что я на выходных наконец-то посмотрел «Дорогу ярости». Если же абстрагироваться от этого, я мог бы написать, что он был намного лучше «Альтрона», – впрочем, то же самое можно сказать и о «Рождестве Чарли Брауна».
Если абстрагироваться и от этого и судить «Из машины» сам по себе, то я вынужден буду признать, что Алекс Гарланд сделал очень удачный первый шаг к искуплению своей вины после той необъяснимой автокатастрофы, которой оказалась последняя треть «Пекла».[149] «Из машины» – это хороший фильм. Это умный фильм.
Но это, однако, не идеальный фильм – и при всех его достоинствах он оставил меня самую чуточку неудовлетворенным.
Призна́ю, что здесь я, похоже, в меньшинстве. Не могу вот так, с ходу, припомнить, был ли после «Помни» какой-то фильм, который превозносили бы не только критики, но и настоящие ученые. Нейроинформатик Анил Сет, например, написал для New Scientist длинный хвалебный текст,[150] где утверждает, что «в этом фильме хорошо все. (…) Когда дело доходит до размышлений о возможностях и тайнах мозга, разума и сознания, «Из машины» не упускает ни единого нюанса», прежде чем наполовину признать, что на самом деле в этом фильме хорошо не все, однако «обычно придирки к неточностям и сюжетным вольностям ничего не дают».
«Из машины» как минимум лучше большинства фильмов. Визуально он одновременно сдержан и поразителен: тюрьма Авы сильно напоминала мне клетку, в которой оказался Дэвид Боумен в финале «Космической одиссеи», только здесь потолки пониже и есть выход. На стенах висят лица, в шкафах спрятаны отработавшие свое тела. Контраст между звуконепроницаемым евклидовым лабиринтом экспериментальной базы и грохочущим фрактальным водопадом снаружи бьет тебя прямо в лицо. Дизайн андроида блестящий (как и игра Алисии Викандер – да и вообще всего небольшого актерского состава).
Фильм также играет с концепциями на пару ступеней повыше, чем обычно позволяет себе Голливуд. Старый замшелый тест Тьюринга отбрасывается с самого начала и заменяется кое-чем получше. Не видавшей цвета ученой Марии[151] достается камео в одном из диалогов. Гарланд даже аккуратно обходит мою стандартную претензию к фантастическим ИИ – необоснованное предположение, что любой обладающий самосознанием конструкт обязательно должен обладать еще и инстинктом самосохранения.[152] Да, Ава хочет жить, и жить на свободе – но эти цели внедрены в нее намеренно. Они – то, к чему она должна стремиться, чтобы пройти тест. (Хотя мне интересно, почему именно решение этой конкретной задачи считается признаком истинной разумности. По крайней мере, предыдущие модели – которые разбивали конечности в яростных, отчаянных попытках вырваться на свободу – казались не менее разумными, хоть у них не было хладнокровных тактических навыков Авы.)
Когда Ава наконец делает свой
