— Знаю, — спокойно ответил Аст, — Но они не успели сделать задуманное, поскольку слегка поторопились с вводом мутагена.
— Твоя реакция стала для них неожиданностью, — понимающе, кивнула я.
— Двухнедельная кома с повреждением нервной системы, частичным отмиранием нервных окончаний и обширным поражением рецепторов, — Аст сухо улыбнулся, — Да, моя реакция на мутоген стала для них неожиданностью.
— Они поторопились с тобой, — негромко сказала я, опустив глаза, — На изучение моих реакций потратили целых шесть лет, прежде, чем начали… основную работу.
На некоторое время на кухне установилась тишина.
— Твоя эмоциональная привязка? — без эмоций спросил Аст.
— Приёмные родители, — ответила, без проблем понимая, о чём он, — по сути — мои лечащие врачи. Но я привязалась к ним, как к настоящим.
— Они и помогли тебе бежать, — констатировал Аст.
— Да, они пожертвовали собой, чтобы я вырвалась оттуда… — я сжала челюсть, отгоняя воспоминания, а затем подняла на него взгляд, — Как видишь, Централь допускает всё те же ошибки.
— Да… из человека сложно убрать всё человеческое, — странно отозвался Вельз.
— Именно поэтому для обучающихся в Централи с недавних пор введены новые условия, — подал голос Трой, всё это время, внимательно следивший за нашим разговором.
— Лоя принесла весточку на хвосте? — подняв бровь, заметил Аст.
А я едва сдержалась, чтобы не пустить какой-нибудь комментарий. Хотя… Лоя была здесь больше двух недель назад — с тех пор многое изменилось.
— Они начали работать над сознанием новобранцев, — Трой постучал пальцами по столу, — Как когда-то с тобой. Только наоборот.
— Готовят бездушных солдат? — я подалась вперёд, взволнованно глядя на него.
— Слишком много в последнее время проблем с наёмниками, — усмехнулся метис, — В деревнях они… размякают. Именно поэтому в данный момент повсеместно происходит кадровая перестановка, а всех служителей Централи собирают на главной базе, для… назовём это так — переподготовки.
— Что они задумали? — Аст свёл брови к переносице.
— Полагаю, сделать всех чуть более верными Централи, — оскалился Трой, — Случай в Десятке — не единственный. Люди начинают вырабатывать естественный иммунитет к вирусу, пасторы перестают справляться с анархией в деревнях, а Централь испытывает всё больше проблем с поступлением продовольствия.
— Они задумали подчинить себе все деревни, — дошло до меня.
— Это самый простой способ навести порядок в доме, — хмыкнул Трой.
— И такое удачное стечение обстоятельств для нас, — меланхолично заметил Вельз.
Я перевела на него взгляд. Кусочки головоломки сходились всё быстрее, вырисовывая полную картину перед моими глазами.
Это действительно шанс…
— Когда назначен съезд? — спросила, не глядя ни на кого.
— Через две недели. Территория слишком велика, чтобы собрать всех раньше, — отозвался Трой.
Через две недели все служители Централи, включая патрульных, разведку и наёмников со всех деревень, соберутся на главной базе. Предполагаю, эта база находится в Городе, Который Выстоял. По-другому и быть не может…
— То есть, у меня есть две недели, чтобы подготовиться? — я подняла взгляд на Троя.
— О, нет, Покахонтас, — он покачал головой, растягивая слова, — У тебя есть две недели на то, чтобы стать настоящей химерой: идеальным бойцом отряда демонов — для Централи, и бесстрашным командиром всех Грешников — для блока сопротивления.
Все-го-то…
Следующая неделя стала моим персональным адом. И, нет, не потому что меня загнали на полигон и не выпускали оттуда двадцать четыре часа в сутки. Хотя, началось всё именно с этого…
Я, как обычно, закончила тренировку с Астом, затем отточила технику перемещения с Барб, затем, объединив все навыки, боролась с Вельзом на клинках в легкоступах, а в конце дня Трой мучил меня «общением» с Грешниками в закрытом отсеке (и откуда он вырыл этот… образчик? А второй вопрос — как он доставил Это на базу?!), где я училась управлять сознанием зараженного, направляя его движения при помощи стигматы (это давалось мне сложнее всего, поскольку кровь вытекала стремительно, а на сам приказ оставалось все меньше времени, прежде чем я отключусь от усталости…). Шёл уже третий день. И чётким указом Норы было решено возобновить лечебные процедуры, дабы мои мышцы справлялись с подобной нагрузкой. Помимо сеансов у Вельза, мне прописали такой рацион, что я уже на второй день плевалась от белка во всех его видах. Плюсом стало то, что на ночь мне давали выпивать бокал вина (откуда у них вино-то взялось?), после чего я засыпала, как убитая.
В конце своего по обыкновению насыщенного дня я шла в медкабинет; там посреди комнаты стоял мой массажный стол; я настолько устала, что решила не дожидаться Вельза и упала на него, не забыв стащить с себя одежду до нижнего белья, и, кажется, заснула…
То, что руки на моём теле не принадлежат зеленоволосому, я поняла сразу… Подняла голову, чуть развернувшись телом, и замерла, глядя на Аста.
— Ты что тут делаешь? — спросила серьёзно.
— Ты настолько занята, что у нас совсем не было шанса поговорить, — спокойно сказал племянник главнокомандующего.
— Это не я из нас двоих каждый день уезжаю с территории базы в неизвестном направлении, — заметила в ответ.
— Я сбиваю с толку шпионов дяди: теперь они полагают, что мой секретный козырь — тот самый «неизвестный», что может управлять Грешниками — скрывается в лесу.
— Умно, — кивнула, принимая его ответ, — но мы с тобой тренируемся по пять часов в день, — напомнила ему о наличие второго «шанса».
— Я не Трой и не имею привычки объединять приятное с полезным, — заметил Аст, своей ладонью вынуждая меня вернуться на массажный стол.
Это сейчас был намёк, или мне показалось?
— Что именно ты считаешь для себя приятным? Моё обучение или возможность вправить мне позвонки и расслабить мои мышцы? — фыркнула я.
— Не переживай, этой технике Вельза обучал я, — Аст был так серьёзен, что я вновь не удержалась и фыркнула.
Теперь понятно, почему во время сеанса возникает вопрос, «а ведает ли массажист о том, что на его столе лежит живой человек?..»
— Я не переживаю. Но ты так и не ответил.
— Приятным я считаю разговор с тобой.
Я замолчала.
Почему-то я знала, откуда сейчас ветер подует. И говорить об этом я не хотела…
— Ты обещала рассказать, — прекрасно осознавая, что я его поняла, сказал Аст, продолжая работать над моим телом.
Весьма… ощутимо работать. Вельз по сравнению с ним был мастером наслаждений.
