друга. Освобождение приходит почти мгновенно. Меньше чем через минуту я чувствую это цветущее тепло и удовольствие, которое нарастает и нарастает внутри меня, пока не переполняет меня. Затем я кончаю, сильнее, чем когда-либо, сжимая его член. Мико тоже на пределе, он обхватываем меня руками так сильно, что мои кости сгибаются. Он извергается в меня с придушенным звуком, стараясь не кричать слишком громко.
Мы хотим лежать так подольше, но слишком холодно. У меня стучат зубы. Я встаю, натягиваю джинсы и снова застегиваю их. Я чувствую, как его сперма вытекает из меня, пропитывая нижнее белье. Мне нравится это ощущение. Оно такое первобытное и откровенное. Самый верный признак того, что я принадлежу ему, и только ему.
Как только мы оделись, он снова целует меня.
— Я скоро заберу тебя домой, — обещает он мне.
Он знает, что дом моих родителей больше не является моим домом.
Иногда он приводит Марселя и Клару ко мне в гости. Мы смотрим фильмы внизу, в кинотеатре, с польскими субтитрами для Клары, потому что ее английский все еще плох. Я могу сказать, что это беспокоит моих родителей, когда они слышат, как мы вместе говорим по-польски. Они смотрят на меня как на подменыша.
Они еще не привыкли к тому, что я изменилась. Моя мама хочет взять меня с собой, чтобы мы делали то, что и раньше: ходили по магазинам, на бранч, на шоу. Я иду с ней и стараюсь быть веселой, быть такой, какой она хочет меня видеть. Но я ужасно скучаю по Мико. Между мной и моей мамой существует барьер. Она не хочет говорить о том месяце, когда я пропала. Она хочет, чтобы я была такой, какой была раньше. Но я просто не могу, как бы я ни старалась.
Странно, но человек, который, кажется, больше всех рад моему возвращению — это Риона. В ту ночь, когда я вернулась домой, она сидела в своей адвокатской конторе и работала над документами до самого утра. Когда она увидела сообщение от моих родителей, она бросила свои папки и помчалась домой, обнимая меня в десять раз дольше, чем когда-либо прежде. Возможно, я даже увидела крошечные слезы в ее глазах, хотя она никогда не позволила бы им упасть.
С тех пор она несколько раз приходила в Лейк Сити Балет, чтобы пообедать со мной, чего раньше никогда не делала. Мы никогда не проводили много времени вместе, поэтому она не ожидает от меня какого-то особенного поведения. Она просто спрашивает, как продвигается работа над балетом и назначена ли дата первого представления. Она интересуется какую музыку я использую, и составляет плейлист из песен, чтобы слушать их по дороге на работу. Она даже записала нас обоих на педикюр в субботу утром, чтобы облегчить боль в моих ноющих ногах, хотя я могу сказать, что ее убивает сидеть там целых сорок минут, не проверяя электронную почту.
Еще более странной является дружба, возникшая между Рионой и Данте Галло. Она потратила несколько недель, пытаясь добиться его освобождения из тюрьмы в первый раз, затем ей пришлось потратить еще несколько недель после того, как он был «похищен конкурирующей бандой» во время мошеннического перевода заключенных. В конце концов, она использовала сомнительную историю офицера Эрнандеса, чтобы добиться снятия обвинения в убийстве. Помогло то, что офицер О'Мэлли согласился дать показания против своего бывшего напарника. Я не знаю, кто заплатил за это взятку — Миколаш или Галло, но уверена, что это было недешево.
Думаю, Данте и Риона много разговаривали, все те разы, когда Риона навещала его в тюрьме. Данте производит успокаивающее воздействие. Риона кажется менее хрупкой рядом с ним, менее готовой откусить кому-то голову при малейшей провокации.
Я набираюсь смелости и спрашиваю ее, считает ли она его красивым. Она закатывает глаза.
— Не все бывает по любви, Несса, — говорит она. — Иногда мужчины и женщины просто друзья.
— Хорошо, — говорю я. — Я просто подумала, что тебе будет любопытно увидеть этого конкретного друга без рубашки... учитывая, что он сложен как Скала.
Риона фыркает, как будто она выше таких мелочных соображений, как выпуклые бицепсы и пресс с шестью кубиками.
Мои родители не очень тепло относятся к Мико, но они начинают понимать, что то, что я чувствую к нему, гораздо больше, чем мимолетное увлечение. С каждым днем связь между нами становится все крепче. Я скучаю по его дому — каменным стенам, скрипучей крыше, тусклому свету, заросшему саду. По запаху пыли, масляной краски и самого Миколаша. Я скучаю по блужданиям по этому лабиринту, меня постоянно тянет к человеку в центре. К тому, кто притягивает меня, как магнит.
Я знаю, что ему там одиноко без меня. Теперь, когда Йонас и Андрей мертвы, остались только Мико, Марсель и Клара. И даже эти двое, возможно, скоро переедут в свою собственную квартиру.
Миколаш постоянно занят работой. Он строит свой бизнес, расширяет свою империю, не вступая в прямое столкновение с моей семьей или семьей Аиды. Мы все сосуществуем... пока что.
Единственная проблема — русские. В день открытия библиотеки мы все ждали: люди Мико, Галло, и также люди моего отца. Данте был на крыше соседнего здания, с винтовкой наготове, следя за любым признаком Кристоффа или его людей.
Но ничего не было. Ни одного из Братвы не было видно. Мероприятие прошло идеально.
Может быть, они сдались, понимая, что их перехитрили и переиграли.
В конце концов, это большой город. Преступности хватает.
31.
Мико
Сегодня вечер балета Нессы.
Я ждал этого почти с таким же нетерпением, как и сама Несса. Может быть, даже больше, потому что я просто в предвкушении, в то время как Несса становится все более встревоженной, чем ближе приближается этот момент.
Я не волнуюсь. Я точно знаю, что это будет великолепно.
Спектакль идет в театре Харриса. Режиссером будет этот ублюдок Джексон Райт. Я планировал навестить его еще несколько раз, если он устроит
