Госпожа Скотт в это время плыла в Новую Зеландию, чтобы встретить там своего мужа. Известия с «Терра Новы» еще не дошли до ее судна.
14 февраля 1913 года судно подошло к берегам Новой Зеландии. Госпожа Скотт сидела в шезлонге на верхней палубе. Радист принял телеграмму.
Капитан поднялся на верхнюю палубу.
* * *
Р. Амудсен. 1906 г.
Ф. Нансен, выдающийся путешественник, незаурядный ученый, неутомимый общественный деятель.
«Фрам» и его создатель Колин Арчер.
В качестве тягловой силы наряду с собаками в экспедиции Скотта использовались пони.
Скотт со своей женой Кэтлин незадолго до его отплытия в Антарктиду.
На «Терра Нове» к Антарктике.
Февраль 1911 г. Участники экспедиции Скотта в хижине Шеклтона.
Эдвард Уилсон.
Эрнест Генри Шеклтон, соперник Скотта в исследованиях Антарктики.
Императорские пингвины, нарисованные с натуры Эдвардом Уилсоном во время экспедиции.
Р. Скотт: на пути к Южному полюсу.
Р. Амундсен.
Ялмар Юхансен.
Трудно поверить, что за стенами этого уютного жилища бушует ледяная стихия.
Скотт и его друзья на Южном полюсе.
Капитан Оутс.
Возвращение «Терра Новы» в Лондон. 1913 г.
Амундсен. 14 декабря 1911 г. человек впервые достиг Южного полюса.
Могилы Скотта, Уилсона и Бауэрса в ледяной пустыне.
Странствие
1
Высокий молодой человек с редеющими на висках светлыми волосами старался ступать возможно тише, чтобы не разбудить других. Ему удалось подняться из своей каюты, пересечь палубу и спуститься на лед, не потревожив даже собак скрипом морозной корки под меховыми сапогами. В сумерках он различал кругом черные носы: собаки лежали под снежной пеленой, высунув только морды наружу. Он встал на лыжи и пошел по лыжне, удаляясь от затертого льдами судна.
На нем было две пары шерстяного белья и безрукавка из верблюжьей шерсти, поверх безрукавки — два толстых свитера и плотная штормовка. Можно было надеть еще и кожаный костюм, но градусник показывал всего лишь минус тридцать пять, и он решил, что будет чересчур — только зря потеть. На ногах — портянки из домотканого сукна и пимы с подметкой из нерповой шкуры. Руки защищены варежками и рукавицами из волчьей шкуры мехом внутрь.
Пройдя по лыжне на север около трех километров, он оставил лыжи и взобрался на высокую ледяную глыбу. Стоя наверху, посмотрел сперва на свое судно. Оно слегка кренилось на правый борт, словно под напором штормового ветра. Три мачты торчали, как монументы бессмертному деянию или же самой Смерти, которую многие молодые люди встретили на пути к крайним точкам земного шара.
Он был вправе смотреть на судно с гордостью. Он доказал всему миру, что никакие льды не могут расплющить такой корабль и не способны чудовищным натиском утопить его в пучине. Судно пробкой выскакивало из грозных объятий, ускользая от погибели, точно безгрешная душа перед вратами ада. Льды не подминали его под себя, а выталкивали вверх, после чего расходились под тяжестью корпуса и судно гордо продолжало плыть вперед. Сантиметровой трещины во льдах было довольно, чтобы оно могло проложить себе путь к широкому разводью.
Несколько дней назад они — он и его люди — стояли на льду, выгрузив большую часть снаряжения на крепкую льдину. Маленькие человечки, которых бросало в дрожь при мысли о том, что судно может превратиться в щепки и останутся они без крова в огромном замерзшем пустынном океане. Но нет, судно постонало, поскрипело, однако не ушло под воду.
Он стоит, обозревая безмолвные просторы, и у него вдруг возникает такое чувство, словно из мира теней явился некто и встал рядом с ним. Некто напевает, когда он напевает, вздыхает, когда он вздыхает, безмолвствует, когда он молчит. И не прогонишь его. Он ждет своего часа.
Молодой блондин поворачивается лицом на север, на юг, на восток, на запад. Ни души. Никого не видно, никого не слышно. Только космы тумана плывут в безбрежной белой пустыне.
— Ты готов заплатить за то, чтобы достигнуть полюса?..
— Да.
— Цена может оказаться очень высокой.
— Пускай.
Не иначе, это его собственный внутренний голос задает вопросы и отвечает. Он часто слушал его и пытался понять, но, как правило, без особого успеха. Спустившись вниз, он снова встает на лыжи и возвращается на судно.
2
В жизни ему нередко доводилось бросать наезженную другими колею и прокладывать собственный путь. Вот и сейчас вспомнился эпизод, который когда-то причинил ему боль и который он всячески старался вытеснить из памяти. Сегодня снова всплыло в голове… Это было в Лондоне, во время одного весьма торжественного заседания в Королевском Географическом обществе, где он изложил свой замысел пройти дрейфом через Северный полюс на судне, построенном так, чтобы льды не могли его раздавить. Он увидел скепсис на лицах ученых мужей, насмешливые мины авторитетов. До той поры едва ли не каждое судно, отваживавшееся на поединок с паком, было нещадно раздавлено чудовищным сжатием льдов. И все кончалось тем, что команды были вынуждены покидать тонущие суда, чтобы пешком пробиваться к берегу. Тщетно. Большинство либо замерзало в пути, либо погибало от цинги и прочих пакостей. А он — молодой человек из маленькой страны, не заслуживший титулов и небогатый медалями, плечистый, высокий, с голосом, пробивающим бреши в тумане, легкий на подъем и не глупец — твердо верит, что нужно идти к полюсу, пристегнув доски к сапогам. Но ведь это уже не спорт, а совсем другое дело. Полярнику после кораблекрушения и без того надо нести изрядный груз, а тут еще волочи по снегу две доски?
Один из ученых мужей берет слово:
— Мне представляется, что наш уважаемый гость с присущим молодости легкомыслием совершенно забыл о необходимости продумать все те проблемы, которые возникают при отступлении после того, как судно будет раздавлено льдами.
Гость отвечает густым басом, говорит на отличном английском языке, хотя и с потешным акцентом, вызывающим сдержанные улыбки аборигенов:
