груди. Ещё не отправился от всех испытаний. Стоит бежать, пока не встретил кого из живущих в магической башне.
Эхом от моих быстрых шагов грохочет сам потолок, ему вторят стены. Пролет за пролётом я стремлюсь вниз к истинному сокровищу Зазеркалья, к белому снегу.
Остался последний оплот — дверь наружу. Она распахнута. Смело шагаю за порог.
Немыслимый город. Кругом только башни. Нет ни скота, ни детей, ничего, что так привычно моему взгляду. Черные ветви деревьев устремлены к сизому небу, будто молятся они о приходе тепла и солнца. Черно-белый мир, сказочный, волшебный.
Надо постараться как можно больше запомнить. Потом, у себя дома, в замке, я буду рассказывать об этой вылазке. Она станет легендой. Только бы не прослыть мне шутом. О снеге и без меня много кто силился рассказать. Домой его привезти невозможно. Портится слишком быстро, обращаясь в обычную воду.
Что здесь можно взять в подтверждение своего подвига? Что?
Оглядываю пространство и, ни минуты не думая, бросаюсь в огромную кучу снега. Искристый, он обжигает ладони. Не знал, что холодом можно обжечься вот так запросто. Снег липнет к рукам, сминается в комки. Знать бы ещё, сколько он стоит, смогу ли я расплатиться тем золотом, что с собой взял за это минутное удовольствие.
В пальцах запуталась лента. Яркая, сделанная, похоже, из бумаги. Даже эльфам, со всем их мастерством, такая не снилась. Тяну за кончик этой демонической штуки. Из снега на меня смотрит улыбающееся лицо. Ругаюсь, что разворошил чужую могилу, и в секунду ко мне приходит понимание.
То не могила, лишь позабытая ребенком игрушка из тончайшей фольги. К ней привязана бумажная лента. О лучшем сувенире, доказательстве своего подвига, и мечтать невозможно.
— Пьянчуга! — приходится удар прутьев по моей спине.
— Я оплачу купание в снеге! — достаю я пригоршню золотых.
— Совсем ошалели! — второй удар следует за первым.
Вступать в драку, не зная законов Зазеркалья, невероятная глупость. Предпочитаю сбежать. По пути мне удается ухватить ещё один трофей. Брошенную на снег вазу удивительной красоты. Пупырчатое стекло сводит холодом пальцы. Бирка сияет на сосуде, что само солнце. Невероятный трофей! Отец безусловно будет гордится моим подвигом.
— Дурак! Ее даже не сдать! — кричит мне в спину демон с метлой. Повезло, что он не полетел на ней меня догонять. Знаю я теперь, на что именно способны иномирные метлы! Ильсидора прекрасна, когда у нее хорошее настроение, а оно у строптивой метёлки случается не всегда.
Не помня себя, влетел по ступеням в дом ведьмы. Ее зверь уже ждёт меня на пороге, небрежно крутит коготком ключ. Дверь вот-вот захлопнет и, похоже, закроет!
— Молю! Не делай этого!
— Мряююю. Шаааафлииик?
— Шарфик? Привезу из Таиса хоть десять!
— Миак! Шааа Фффф Лии к! Миасо!
— Изжарю все, что найдется в доме! Запеку! Потушу! — дверь в мгновение распахнулась. Подробного удара по голове я не ждал, да и некому вроде было.
Ильсидора. Легка на помине.
— Да, не прибрал дом. Извини. Ой! Ты что, в сироп щеткой влезла? Отмыть?
— Миассссооо! — мурчит ведьмин зверь. Метла елозит по стене слипшейся щеткой. Черт. И за что хвататься?
А главное, куда составить свои трофеи, чтоб их не стащила садовая нечисть. Да и мало ли, что может случиться со столь ценными предметами, добытыми почти в бою с демоном. Да, отцу и братьям я именно так поведаю эту историю.
Повезло, что я с детства приучен к хозяйству. Нас с братьями нередко наказывали, вынуждая проводить время на кухне. Только сейчас я сполна убедился, что это было во благо.
Покуда разгорался камин, отмыл от сиропа метелку и даже смог разобрать пальцами ее стриженный ворс. Теперь Ильсидора следует за мной по пятам неотрывно. Дом прибрать тоже не составило особого труда. Мед, правда, не сразу отскребся от пола. Ну и ладно. Зато мясо уже вовсю скворчит на углях. Думаю, ведьма останется мною довольна. Вазу запер за дверцей буфета, вложив внутрь нее игрушку. Отмою потом.
Покуда накрывал блюдо для чупокабра, присмотрелся к тому, как латать свои вещи. Ничего слишком сложного. Нет, определенно, ведьмочка в меня влюблена, иначе чем объяснить тот факт, что она отдала мне на заплатки свою хорошую нижнюю блузу? Только внезапно вспыхнувшей страстью. Женщины всегда берегут свои вещи, уж мне ли не знать. И расстаются с ними до крайности неохотно. Сообщу ей, пожалуй, что обрезки буду хранить на груди в память о нашей с ней встрече. Этим я несомненно улучшу ее впечатление о себе.
Зверь сыт и даже причёсан. Швабра и тут расстаралась. Умничка. Черенок ей отполировать, что ли? Сначала дошью заплаты и только потом займусь этим.
Настя
Дом начисто прибран. Анджей сидит перед камином, поджав под себя ноги, и дергает рукою. Довели бедолагу. Перед ним на полу лежит сдувшийся шарик и пустая бутылка от пива. На вещах десяток кривоватых заплаток. Бомж бомжом. Даже жалко смотреть.
— Привет. Как дела?
— Благодарю, — поднимается он молниеносно, — я позволил себе сохранить у сердца обрывки вашей блузы, — демонстрирует куски моей бывшей одежды. Точно, рехнулся.
— Храни, конечно. А это ты где раздобыл?
— Я выходил в Зазеркалье. Прости, что твой запрет был нарушен. Но снег. Он так манителен и прекрасен. Сколько я остался должен за купание в сугробе?
— Эм. Ничего.
— Совсем ничего? Щедрый мир.
— Не то слово. Так, а бутылка откуда?
— Я бился с демоном за этот трофей.
— Демон выжил? Не пострадал? Просто мне проблемы ни к чему.
— Безусловно.
— Он бежал от дворника как настеганный, — мурчит чупокабр.
— Я не бежал, я отступал согласно плана.
— Погоди, ты что, понимаешь Несчастье?
— Немного.
— Ну а что ты хотела? Ауры-то ваши слиплись после эльфийской ворожбы. Жених и невеста. Понимает, конечно, не все ещё. Слишком убогий, но хозяйственный. И колдовать немного сможет потом. Муж ведьмы обязан понимать ее зверя, выполнять все приказы, просьбы, заботиться, полировать коготочки. Список огромен. Жених к этому приучается.
Анджей округлил глаза. Полировать чупокабровы когти он, похоже, совсем не мечтал.
— Стол накрыт к обеду, дорогая. Если ты позволишь, я бы хотел отлучиться на шхуну.
— Иди.
— Дверь. Ее нужно открыть. Если можно.
— Можно, конечно. Подержи, пожалуйста, мои зелья. Я сейчас схожу за ключом.
В эльфийской столице всеми красками распускается вечернее солнце. Здесь так красиво, что невозможно дышать от нахлынувшего полудетского счастья. Дома, цветники, газоны. Все цветет и благоухает. Золотится, отливая алым, фонтан.
Вот только двое эльфийских стражей, замерших у моего порога, наводят тоску.
— Любимый, я буду тебя очень ждать, возвращайся скорее, — целую я показательно нежно в
