- Барент не делал этого.
- Конечно же, сделал, - заверил Лугар. - У него не было других причин лично встречаться с тобой. Как ты думаешь, сколько времени длился ваш разговор?
- Несколько минут, - ответил Сол.
- Скорее, несколько часов. Обработка преследовала две цели - убить меня и обезопасить мистера Барента от твоих последующих возможных действий.
- То есть?
Лугар доел последнее колечко лука.
- Попробуй сыграть в простейшую игру. Представь себе мистера Барента, а потом представь, как ты набрасываешься на него.
Сол нахмурился, но попытался представить. Это оказалось очень сложным. Когда он вспомнил Барента, спокойного, загорелого, безмятежно глядящего на море с мостика корабля, то, к собственному изумлению, испытал вдруг симпатию и расположение к нему. Усилием воли Сол заставил себя представить, как причиняет боль Баренту, бьет его кулаком по гладкому красивому лицу.., и вдруг согнулся от внезапного приступа боли и тошноты. Он чувствовал, что его вот-вот вырвет. На лбу выступила испарина. Сол протянул дрожащую руку к стакану с водой и принялся судорожно пить, стараясь отвлечься. Комок боли и спазмы медленно рассасывались в животе.
- Интересно, да? - осведомился Лугар. - В этом и заключается основная сила мистера Барента. Ни один человек, лично встречавшийся с ним, не может потом пожелать ему зла. Служить мистеру Баренту - это настоящее удовольствие для очень многих людей.
Сол допил воду и вытер салфеткой пот со лба.
- Зачем же вы с ним боретесь?
- Борюсь с ним? О нет, моя дорогая пешка. Я не борюсь с ним, я с ним играю. - Лугар огляделся. - Пока они еще не установили микрофонов достаточно близко, чтобы прослушивать наш разговор, но через минуту к ресторану подъедет фургон, и интимность нашей беседы будет нарушена. Нам пора прогуляться.
- А если я откажусь? Дженсен Лугар пожал плечами.
- Через несколько часов игра станет действительно очень интересной. Там-то тебе и уготована роль. Если ты хочешь “отблагодарить” людей, которые уничтожили твоего племянника и его семью, тебе лучше последовать за мной. Я предлагаю тебе свободу.., по крайней мере от них.
- Но не от вас?
- От себя - нет, моя дорогая пешка. Ну давай, пора решаться.
- Когда-нибудь я убью вас, - процедил Сол.
Лугар ухмыльнулся, натянул перчатки и надел зеркальные очки.
- Ja, ja. Так ты идешь?
Сол встал и посмотрел в окно. У входа в ресторан притормозил зеленый фургон. Он повернулся и вышел на улицу вслед за Дженсеном Лугаром.
За Джермантаун-стрит тянулись узкие кривые переулки. Когда-то высокие обшарпанные здания, обрамлявшие их, вероятно, выглядели довольно симпатично - некоторые из них напомнили Солу узкие фахверковые дома Амстердама. Теперь же они превратились в перенаселенные трущобы. Крохотные магазинчики и деловые конторы, наверное, когда-то были центром общественной жизни - гастрономчики, бакалейные лавки, семейные обувные мастерские. Теперь в их витринах рекламировались дохлые мухи. В некоторых разместились дешевые квартирки; в одной такой витрине стоял чумазый мальчик лет трех, прижавшись лицом и грязными руками к стеклу.
- Что вы имели в виду, когда говорили, что “играете” с Барентом? - Сол оглянулся, но зеленого фургона не заметил. Хотя это ничего не значило - Сол не сомневался, что они находятся под наблюдением. Ему же нужно было лишь одно - найти оберста.
- Мы играем в шахматы. - Лугар повернулся к нему лицом, и Сол увидел собственное отражение в зеркальных стеклах его очков.
- А ставки - наши жизни, - добавил Сол. Он мучительно пытался придумать способ, как заставить оберста выдать свое местонахождение.
Лугар рассмеялся, обнажив крупные белые зубы.
- Нет-нет, моя маленькая пешка, - возразил он на немецком. - Ваши жизни ничего не значат. Ставки определяет тот, кто устанавливает правила игры.
- Игры, - автоматически повторил Сол. Они перешли на другую сторону улицы. Она была пустынна, если не считать двух толстых негритянок, выходивших из прачечной за несколько кварталов от них.
- Наверняка тебе известно о Клубе Островитян и его ежегодных играх, - голосом оберста проговорил Лугар. - Герр Барент и эти остальные трусы испугались принять меня в игру. Они знают, что я потребую вести ее с большим размахом. Который соответствовал бы Игре... Ubermenschen. Суперменов по-вашему.
- Вам не хватило этого во время войны? Лугар снова осклабился.
- Ты все время норовишь спровоцировать меня. Глупое занятие. - Они остановились перед шлакобетонным зданием неопределенного назначения рядом с прачечной. - Мой ответ - “нет”! Мне не хватило того, что было во время войны. Клуб Островитян считает, что может претендовать на власть лишь в силу того, что оказывает влияние на государственных деятелей, народы, экономику. Влияние! - Лугар сплюнул на тротуар. - Когда я буду диктовать условия игры, они узнают, чего можно достичь с помощью настоящей власти. Мир - это шмат гнилого, изъеденного червями мяса, пешка. Мы очистим его огнем. Я покажу им, что значит играть армиями, а не жалкими суррогатами. Я покажу им, как с потерей одной фигуры разрушаются целые города, как по прихоти Игрока уничтожаются или становятся рабами целые народы. И я покажу им, что значит вести эту Игру в масштабах земного шара. Мы все умрем, пешка, но вот чего герр Барент не понимает, так это то, что миру вовсе незачем существовать после нас. После нас - хоть потоп!
Сол замер с широко раскрытыми глазами. Холодный ветер продувал его до костей, он весь продрог и от него, и от этих слов.
- Ну, вот мы и пришли, - произнес Лугар и достал связку ключей, чтобы открыть дверь какого-то неказистого дома, возле которого они остановились. Он вошел в темную, затхлую прихожую и жестом пригласил за собой Сола. - Ты идешь, пешка? Сол нервно сглотнул.
- Вы еще более безумны, чем я думал, - прошептал он.
Лугар кивнул.
- Возможно. Но если ты пойдешь со мной, ты сможешь продолжить игру, увы, не ту, которая будет вестись-с большим размахом. В ней тебе места не найдется. Но твоя неизбежная жертва даст ей возможность состояться. Если ты сейчас пойдешь со мной.., по собственной воле.., мы удалим эти штучки, которыми снабдил тебя герр Барент, и ты сможешь продолжать служить мне как верная пешка.
Сол некоторое время стоял на холоде, сжимая кулаки и чувствуя пульсирующую боль в левой руке, там, где было вживлено устройство, затем собрался с силами и шагнул во тьму.
Лугар улыбнулся и запер дверь на задвижку. В тусклом свете первого этажа был виден пол, усеянный опилками, и несколько погрузочных подставок. Наверх вела широкая деревянная лестница. Лугар указал на нее, и они двинулись к ступенькам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
