Читаем без скачивания Шотландский узник (ЛП) - Диана Гэблдон

Хьюберт Боулз был невысоким и бесформенным существом с круглой головой и круглой спиной, в ветхом парике и изношенном пальто, любой, кто видел его раз, не взглянул бы на него дважды. Даже лицо его было мягким, как вареный пудинг с маленькими смородинами глаз. Тем не менее, Грей медленно склонил голову, не желая спорить.

— Следует ли нам выпить кофе? — спросил он, кивая на ближайшую кофейню. Он не собирался приглашать Боулза в любой из клубов, где имел членство. У него не было представления о прежней жизни этого человека, но его присутствие вызывало непреодолимое желание вымыться с ног до головы.

Бойлз покачал головой.

— Думаю, нам лучше просто пройтись, — ответил он, подтверждая свои слова легким прикосновением к локтю Грея. — Я очень недоволен вами, милорд, — продолжал он будничным тоном, пока они медленно шли вдоль Грехем-стрит.

— Вы? — коротко сказал Грей. — Мне жаль это слышать.

— Да, так и должно быть. Ведь вы убили одного из моих самых ценных агентов.

— Одного из… кого?

Он остановился, уставившись на Боулза, но настоятельным жестом был побужден продолжать движение.

— Эдуард Твелветри под моим руководством в течении нескольких лет занимался подавлением якобитских инср… инсургентов [51]— тень досады мелькнула на лице Боулза, когда он запнулся на слове «инсургенты», но Грей был слишком встревожен заявлением Боулза, чтобы позлорадствовать.

— Хотите сказать, он работал на вас? — он даже не попытался смягчить грубость, но Боулз не отреагировал на тон.

— Именно это я и имею ввиду, милорд. Он потратил много времени и усилий, чтобы войти в доверие к майору Сиверли, как только мы поняли, что Сиверли может представлять интерес в этом отношении. Вы знаете, что его отец был одним из «диких гусей», улетевших из Лимерика?

— Да, — сказал Грей. Его губы онемели. — Я знал.

— Это такое большое неудобство, — укоризненно сказал Боулз, — когда господа затевают собственное расследование, мешая профессионалам.

— Очень жаль, что причинил вам неудобства, — ответил Грей, начиная сердиться. — Вы хотите сказать, что Эдуард Твелветри не был предателем?

— Напротив, милорд. Он служил своей стране благороднейшим образом, работая втайне и опасности, чтобы победить врагов короны. — на этот раз в бесцветном голосе прозвучали теплые ноты, и, взглянув на своего нежеланного спутника, Грей понял, что Боулз не просто сердится, он был очень зол.

— Почему, черт возьми, он не сказал мне это в частном порядке?

— А почему он должен был доверять вам, милорд? — бойко парировал Боулз — Вы родом из семьи, запятнанной тенью измены.

— Это не так!

— Не фактически, может быть, но опосредованно, — с поклоном согласился Боулз. — Вы хорошо себя вели в деле с Бернардом Адамсом и его соратниками, но даже очищение имени вашего отца не сотрет пятна с вашей фамилии, это сделает только время. Время, а так же поступки вашего брата и вас.

— Что вы, черт побери, имеете ввиду?

Боулз приподнял плечо, но воздержался от прямого ответа.

— И вообще, сообщить о своей деятельности хоть кому-нибудь для Эдуарда Твелветри значило рисковать всей нашей работой. Правда, теперь майор Сиверли мертв, но…

— Подождите. Если все, что вы говорите мне, правда, то почему же Эдуард Твелветри убил Сиверли?

— О, нет. Он не убивал, — сказал Боулз, как будто этот вопрос не имел значения.

— Что? Кто же это сделал? Уверяю вас, это был не я.

Тихий скрип, толчками выходивший из горла Боулза, видимо, считался смехом.

— Конечно, нет, милорд. Эдуард сказал мне, что Сиверли убил тощий ирландец со вьющимися волосами. Он услышал громкие голоса и подошел ближе, чтобы узнать, что происходит, и слышал, как тот кричал майору, будто знает, что Сиверли украл деньги. За спором последовали звуки потасовки. Твелветри не хотел выдать себя, поэтому осторожно подкрался к беседке, и увидел, как забрызганный кровью человек перепрыгнул через перила и поспешил в лес. Он преследовал этого человека, но не остановил его. Он также видел, как прибыли вы, спрятался в лесу, пока все не утихло, а потом ушел в другом направлении. Он не видел этого ирландца раньше, и не смог найти в округе никого, кто бы его знал. При тех обстоятельствах он не хотел задавать слишком много вопросов. — Боулз вопросительно посмотрел на Грея. — Я не думаю, что вам известно, кто он такой?

— Его зовут Тобиас Куинн, — коротко ответил Грей. — И возможным мотивом преступления может служить то, что сам он является страстным якобитом, и предполагал, что Сиверли собирается скрыться с деньгами, собранными для Стюартов.

— Вот как, — сказал довольный Боулз. — Так просто. Видите ли, милорд, это то, что я имел ввиду относительно вас и вашего брата. Вы способны получить немало полезных сведений.

— На самом деле, это капитан Твелветри сообщил мне, что он ожидает побега майора Сиверли в Швецию; мы не намеревались мешать ему, потому что это нанесло бы ущерб планам ирландцев. Я не могу сказать, как ирландские якобиты узнали, но они явно знали все.

Последовала короткая пауза, во время которой Боулз извлек из кармана белоснежный шелковый носовой платок, обшитый тонким кружевом (Грей отметил это с удивлением), и изящно высморкался.

— Вам известно нынешнее местонахождение мистера Куинна, милорд? Если нет, не могли бы вы ненавязчиво поинтересоваться среди ваших ирландских знакомых?

Грей повернулся к нему, охваченный яростью.

— Вы предлагаете шпионить для вас, сэр?

— Конечно. — Боулз, казалось, не обратил ни малейшего внимания на сжатые кулаки Грея. — Но, возвращаясь к Эдуарду Твелветри, вы должны простить меня за настойчивость, но он действительно был моим самым ценным человеком, и он не мог ничего говорить о своей деятельности, даже в частном порядке, опасаясь действий, которые вы предприняли.

Голос разума начал пробиваться через завесу шока и гнева, и Грею стало нехорошо, холодный пот выступил у него на лбу.

— Какие… действия?

— Как какие? Арест офицеров Ирландской бригады, участвующих в заговоре. Вы ведь знаете о нем, думаю?

— Да, я знаю. Но как узнали вы?

— Эдуард Твелветри. Он принес мне наброски плана, но еще не собрал полный список участников. Они называют себя «Дикой охотой», очень поэтично, впрочем, чего еще можно ожидать от ирландцев? Преждевременная смерть Эдуарда, — нотка печальной иронии прозвучала в голосе Боулза, — не позволила нам узнать имена всех заговорщиков. И в то же время похвальное рвение вашего брата, позволило захватить часть преступников, но потревожила остальных, которые либо бежали из страны, чтобы причинять нам неприятности в других местах, либо просто безвозвратно скрылись.

Грей открыл рот, но не нашелся, что сказать. Рана в груди горячо пульсировала против сердца, но еще больше жгло его разум воспоминание о неподвижном Реджинальде Твелветри, перед лицом которого уничтожали доброе имя его брата.

— Я думаю, вы должны были знать, — сказал Боулз почти по-доброму. — Всего хорошего, милорд.

Он когда-то видел, как повар Минни острой ложкой вырезает из мякоти дыни маленькие шарики. Ему казалось, что каждое слово Боулза вонзается в него, словно эта ложка, нарезая аккуратными кусочками его сердце и внутренности.

Он не помнил, как вернулся в Аргус-хаус. Просто вдруг обнаружил себя около двери перед мигающим в ужасе Насонби. Дворецкий что-то сказал, он безвольно махнул рукой и побрел в библиотеке. Слава Богу, Хэла там не было. Я должен буду сказать ему, но, Боже, не сейчас!

Дальше, через французские двери, через сад. Единственной мыслью было найти убежище, хотя он знал, что такого не существует.

За сараем он сел на перевернутое ведро, поставил локти на колени и положил голову на руки.

Грей слышал тиканье часов в кармане, казалось, каждый тихий щелчок длится вечно, складываясь в бесконечный поток. Как невероятно долго придется ждать, прежде чем он умрет, и слова Боулза перестанут отдаваться эхом у него под черепом.

Он понятия не имел, сколько просидел так с закрытыми глазами, проклиная себя от всего сердца. Он не стал открывать глаза, когда рядом раздались шаги и прохладная тень упала ему на плечи.

Послышался короткий вздох, большие руки подхватили его и подняли на ноги.

— Обопритесь на меня, — тихо сказал Фрейзер. — Прогуляемся. На ходу будет легче говорить.

Он открыл рот, чтобы возразить, но не нашел в себе сил к сопротивлению. Фрейзер взял его за руку и твердо повел через задние ворота. Они прошли узким переулком, достаточно широким для тележек торговцев, но в этот час дня — было уже довольно поздно — он весь был скрыт в тени. Несколько служанок слонялось перед калитками больших домов, они сплетничали или ждали молодых людей. Они искоса бросали взгляд на двух мужчин, но отворачивались, понижали голоса и продолжали сплетничать. Грей страстно пожалел, что не родился одной из этих женщин, которые имеют право продолжать жить своей обыденной жизнью.