— Ой, здравствуй, Витя! Спасибо. Ты где сейчас? В МГУ? Тогда успешных экзаменов на всех сессиях и хороших преподавателей.
— Да. В МГУ. Как там наши офигешники? Не балуют? — Слышу в ответ беззаботный смех и без слов понимаю, что проблем в этом месте нет.
— Да что ты! Как вы с той девочкой с Касимом разобрались, разом пошелковели… — она ещё не знает, чем я этим офигешникам пригрозил. Пробрало их тогда всерьёз. Никому не интересно начинать карьеру в криминале в качестве зашкваренных.
— Кстати, а как Касим? Взяли его? — Добираюсь, наконец, до главного вопроса, ради которого звонил.
— Ты знаешь, Витя, — голос уже не сочится весельем и радостью, но и не горюет она, это точно, — убийства прекратились, но его так и не нашли. Наши ребята говорят, что всё перерыли, нигде нет. Провели повторный анализ его ранения в глаз и серьёзные врачи говорят, чтомаловероятно, что он без медпомощи выжил. Скорее всего, забился в какую-нибудь щель и тихо откинул копыта свои татуированные.
— А это он был? Он убивал?
— Точно пока не знаем. Отправили в Москву материал на ДНК-анализ. Ждём результата.
— Ну, если сдох, то и чёрт с ним, — закрываю тему. — Учусь, кстати, хорошо, если вам интересно. Идёт к тому, что сессию на «отлично» сдам.
— Ой, какой же ты молодец! — Искренне восхищается инспектрисса.
Немного ещё болтаем. Пока Кир не приходит.
Вечерком в гости к Полине. Ближняя подружка Иринка оказалась у неё дома. И ладно, не помешает. Разговор с Полей предстоит серьёзный, но не очень. Прежде всего, подарки — столичное тряпьё для танцев. Девочкам этого хватает на час плотного, радостного щебетанья.
Французские книжки тоже принёс. Кроме одной, для Кира. Они для всего класса, но каждый из моих ближних друзей вправе прихватизировать одну.
Так, кажись, девочки насладились тряпочками. Пора! Я не просто в гости пришёл.
— Полиночка! — Зову подружку до такой ядовитости сладким голосом, что настораживаются обе. Вольно сижу на полу у стеночки, моё любимое место в гостях у приличных людей. Приличные это те, у кого полы чистые.
— Девочка моя, что это значит? — Сую ей к лицу смартфон, где она лихо отплясывает с каким-то парнишкой.
— А что такого? Я не понимаю… — личико абсолютно невинное и невиноватое. Иринка рядом загадочно улыбается.
— Я тоже не понимаю, — мой голос полон грусти, — стоило мне уехать на пару месяцев, как ты тут же нашла мне замену. Я бы понял, если бы тебе помогали разные партнёры… а главное, эти взгляды, о, какими взглядами вы одариваете друг друга!
В тоске и печали накрываю голову ладонями. Полинка скептически кривится, Иринка держится изо всех сил. Вскакиваю так резко, что девочки отпрыгивают. Простираю руки к небу, закрытому потолком.
— О женщины, вам имя — вероломство! — Декламирую трагически почти по Шекспиру.
Нет полугода! И целы башмачки,
На именинах поднесённые!
В которых ты блистала на балах.
О боже, зверь, лишенный разуменья,
Томился б дольше! — Она с другим! И с кем!
За дядею, который схож со мной,
Как глист с Гераклом. За пару четвертей!
Еще от соли лицемерных слез
У ней на веках краснота не спала!
Нет, не видать от этого добра!
Иринка отбегает подальше и тихо всхлипывает от смеха, Поля хмурится, а я, добравшись до кровати, — мы в Полинкиной комнате, — нагло плюхаюсь на неё, раскинув руки. В полнейшем расстройстве чувств.
Полинка, слегка осерчав, стаскивает меня с кровати. Покладисто падаю рядом. Короче, весело время проводим. Перед уходом домой даю гарантии:
— Увижу твоего хахаля живьём, недолго он живым будет. Так и передай.
— Ой-ой-ой! — Полинка строит козью морду и показывает язык.
— Хочешь тайну открою, — как купить девочку с потрохами? Очень просто — заинтригуйте её.
— Но учтите, это тайна следствия, поэтому, девочки, никому ни слова, — понижаю тон до шёпота, заговорщицки оглядываюсь. — Помните, серийный маньяк в городе орудовал? Я даже за вас боялся. Помните?
Расчёт оправдывается полностью. Никто не знает, а они сейчас узнают. Замирают, как сторожевые сурикаты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Девочки… — ещё раз оглядываюсь и шёпотом, — это я его зарезал. Выследил и зарезал.
Всем лицом делаю предостерегающий вид: только никому, девочки. Прикладываю палец к губам и опять шёпотом:
— Труп закопал. Поэтому полиция его до сих пор не нашла.
Девочки всё глубже погружаются в страшную интригу, мой вид ещё более заговорщицкий. Всем лицом приглашаю участвовать в тайном знании жуткой тайны, которая навсегда войдёт в апокрифы нашего маленького, но древнего городка.
— Да ну тебя, Витька! — Первой очухивается Полинка. — Вечно всякую ерунду насочиняешь…
— Чего это сочиняю⁉ — Почти натурально обижаюсь. — Не верите? Ну, и не верьте. Тогда ничего вам про Чёрную Руку не расскажу.
С тем и ухожу, оставляя их за порогом, смеющихся.
Как сказать правду так, чтобы тебе не поверили? Да просто! Всего-то выпучить «честно» глаза и сделать таинственный вид. В наш испорченный век все тут же начинают ржать. Даже не знаю, почему…
31 декабря, время 16.05
У дома Колчина.
Собираемся в кучу. Все одноклассники, Зина с Катей, Димон и Сверчок (почти одноклассник) и я — бывший одноклассник. Дружной гурьбой идём к Полине. Традиционно.
— Сегодня праздник у ребят! — Громко объявляю на полквартала. — Сегодня будут танцы!
Не пропускаем ни одну накатанную ледяную дорожку. На улице оживлённо. Особенно у магазинов клубятся толпы. Входящие с пустыми руками и сумками и выходящие с набитыми доверху.
— А мы всё купили? — Озабочиваюсь я. Катя принимается звонить Полине, накидывать список недостающего.
Присоединяемся к страждущим отовариться, и вот уже мы идём с набитыми пакетами.
— И-э-э-х! А фейерверки-то я забыл купить! — Не были руки заняты, хлопнул бы себя по лбу.
— Мы взяли несколько штучек, — успокаивает Димон. — Они уже там, на месте.
— Вот для этого и нужны друзья! — Объявляю громко. — Сам не упомнишь, друзья подстрахуют.
Во дворе Полинки тусуются аборигены. И наши подходят. Девчонкам пакеты с припасами, сами с гиканьем в бой, который местные охотно принимают. Игра в снежки, что может быть лучше… бам-м-м! Отдаётся звоном в голове удачный удар увесистого снежка. Откуда⁈ Как⁈ Где моя ловкость?
Падаю навзничь, раскинув руки под торжествующие вопли врага. Надо мной склоняется обеспокоенный Рогов.
— Я тяжело ранен прямо в лицо. Несите меня в тыл…
Смеющийся Лёня волочит меня в подъезд. Наши издают воинственные вопли типа «Ни забудим — отомстим!».
Долго не задерживаются, только разделся, — девчонки тут же заставляют разделывать мясо и птицу, — минут через пять вваливает возбуждённая, раскрасневшаяся толпа. Становится шумно и весело. Девочки организуют лёгкий полдник. Чай, кисель, кофе с пирожками и бутербродами.
— Жалко, что ты от нас ушёл, — вздыхает Катя, остальные девочки соглашаются.
— Я не просто так ушёл, — запиваю киселём горячий пирожок с мясом. — Я ушёл захватывать плацдарм. Вы закончите школу, затем получите образование, и я начну вас к себе перетаскивать. В свою организацию. Тех, кто не против, конечно. И тем, кто придёт, обещаю твёрдо: вы все побываете в космосе. А может и на Луне.
Странно все воспринимают мои слова. На много долгих секунд все замолкают. Они что, думали, я шутил, когда говорил об этом? А говорил много раз.
— Прям на Луну нас отправишь? — Слегка недоверчиво вопрошает Димон. И выводит всех остальных из ступора.
— Селенитами станем, — подтверждает Эдик. И привычно ловко уворачивается от лёгкого подзатыльника Рогова.
— Гарантировать не могу. Мало ли что может случиться. Риск ядерной войны, например, есть. Но получится, то лет через пятнадцать нам даже ядерная война будет не страшна. Мы уже там будем, — показываю глазами наверх.
— Офигеть! — Выражает общее мнение Паша Цапанов.
