После этого меняем цвет на цифру и дело пошло…
К обеду вывел несколько цепочек ходов (элементарных поворотов) с полезными целями. Формализовал собирание одного и двух слоёв. После этого нашупал способ поменять местами угловые смежные кубики на третьем несобранном слое. Затем обмен со сменой ориентации…
К обеду задумчиво рассматриваю собранный кубик. Раскидал его, разумеется, Кир.
Вздыхаю. Чо-то ненадолго мне кубика хватило. Хотя там можно ещё кое-что придумать. Но это завтра.
— Кир, умножь-ка сто девяносто восемь на двадцать три!
Кир, вися на перекладине вниз головой, задумывается.
— Четыре тысячи пятьсот пятьдесят четыре! — Докладывает через минуту.
За обедом.
— Вить, а там вас профессора учат? — Кир смотрит на меня, как щенок на взрослого пса. Только что хвостиком не помахивает.
— И профессора, и доценты. Есть и обычные преподаватели.
Дальше сыпятся вопросы в стиле, кто главнее. Объясняю без деталей, в первом, так сказать, приближении.
— А ты профессором будешь?
— Вряд ли, Кирюх. Профессор он преподаёт, понимаешь? А я учить студентов не планирую. Я буду космические корабли строить. Будешь мне помогать?
Кивает так, что чуть голова не отрывается.
— Почему тогда папа говорит, что ты иногда зарядку пропускаешь?
— Только по воскресеньям! — Искренне возмущается братан.
— Тогда хоть на турнике поболтайся. После книжку интересную почитай, кино посмотри. Главное что? Главное, не спать в это время!
4 января, время 15−00.
Дворец культуры. Танцкласс.
— А вот и я! — Громко провозглашаю, входя в помещение с зеркальной стеной.
Главным образом обращаюсь к нашей великолепной метрессе Наталье Евгеньевне. Она растёт вместе с нами. Теперь она худрук не младшей группы, а первой юниорской. Кроме неё в классе несколько незнакомых человек. Глядят с отстранённым интересом, вроде, что за перец явился?
— Ви-и-итя! — Улыбка Натальи Евгеньевны по яркости соперничает с обильным освещением класса. Спешит ко мне характерной и очень красивой походкой и… о, обнимает меня.
— Как у тебя дела? — Не отпускает, держит меня за плечи. Не возражаю.
— Хорошо. Сессию частично уже сдал, так что каникулы честно заработал.
— Ой, какой молодец, — чуть отстраняется. Позже отмечаю, что в момент появления Полинки, уже переодевшейся.
Постепенно втягиваются остальные. Никто из наших танцы не бросил. Из моих одноклассников. Все втянулись и продолжают заниматься. Кроме фрейлин это Валя и Аня, парней трое, — Эдик, Егор и Серж, — не считая меня. Практически филиал нашего класса, костяк всей группы. Пожалуй, то, что мы — одноклассники, является сильным якорем, не дающим дезертировать. Да и плюшки неплохие все имеют. Сопряжённый якорь — девочки. Из-за них мы пришли, из-за них не уйдём.
Все уже готовы, тоже ухожу в раздевалку. Когда возвращаюсь, Наталья, уже совсем не улыбаясь, что-то объясняет стильному парню, по виду чем-то сильно недовольному. Рядом стоит Полинка, поджав губы. Чуть в стороне стоит, в разговоре непосредственного участия не принимает. Поэтому ничто не мешает мне подхватить её под руку и увести в сторону.
— Он неплохой мальчик, но… — Полинка быстро вводит меня в курс дела. Антон, — так его зовут, — сын главы нашего района.
— Херня, — грубость иногда позволительна даже с девочками. Снимает стресс и лишнюю напряжённость.
Глава района шишка небольшая, хотя заметная. Что позволяет детишкам чинов такого ранга чувствовать себя особенными. Неплохой, что это значит? Потом спрошу.
— Эй, ты! — С брюзгливо недовольным видом паренёк приближается к нам. — Это моя партнёрша!
— Отвали!
Но подходит ещё и мрачная Наталья.
— Вить, может, тебе действительно поработать с другой девочкой? У нас есть несколько свободных.
Самое главное в таких ситуациях: не обострять конфликта в ненужный момент и не с теми, а с другой стороны, обострить его вовремя и с теми, с кем нужно.
— Работать с другой девочкой? — Неподдельно изумляюсь. — На глазах у Полинки? Чтобы она мне потом глаза выцарапала? Не, я — не сумасшедший.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Полина — моя партнёрша и будет танцевать со мной! — Заявляет Антон, поджимая губы. И злобно сверкает глазами, перед которыми тут же возникает кукиш.
— А ну, пойдём поговорим! — Антоша хватает меня за руку и тащит к выходу. Ага разбежался…
Не проходит и секунды, как публика, — кто с восторгом, кто с испугом, — смотрит, как некий Витя Колчин за шиворот волочит парнишку Антошку к выходу, а потом выбрасывает его за дверь.
— Витя! — Предостерегающе вскрикивает Наталья.
Да не так уж сильно его толкнул. Он не падает, просто вылетает в двери чуть быстрее обычного. Оглядываюсь.
— Парни! Не выпускайте никого! — Свидетели мне не нужны.
Одноклассники — молодцы, реагируют сразу. Хм-м… и не одноклассники тоже. Закрываю дверь.
— Ты хоть знаешь, с кем связался⁈ — Фырчит на меня парнишка в коридоре. И немедленно получает в ответ удар сомкнутыми прямыми пальцами в солнечное сплетение. Слева. Ну, мне так удобнее, и левую руку тоже тренировать надо.
Скрючившегося Антошку волоку в торец коридора. Не произношу ни слова. В конце швыряю его к стенке на задницу. Присаживаюсь рядом на корточках.
— Да, я знаю, кто ты такой. А вот ты про меня ничего не знаешь. Если твой папа не губернатор, не вице-губернатор, не мэр, не прокурор города или области, не начальник полиции, то он мелко плавает. Так что закрой хлебальник и не вякай.
Иногда можно и помериться письками. Если у тебя больше и это поможет не словить проблемы на свою и чужую голову. Наталье ведь может прилететь, а мне бы этого не хотелось.
— Щас ты извинишься перед Натальей Евгеньевной и сделаешь так, как она тебе скажет. Если нет, одевайся и вали отсюда. И чтоб больше здесь не показывался. В приличном обществе вонять нельзя.
Наталья всё-таки прорывается в коридор, но мы уже идём. Закусивший удила Антошка молча ныряет в раздевалку. Я за ним. Проследить, чтобы не напакостил напоследок.
— Витя, я тебя прошу… — волнуется за спиной Наталья.
Через пять минут порядок восстанавливается. Заноза вытащена и выброшена. А я приступаю к восстанавлению и развитию своих навыков. А то давненько не брал в руки шашек, вернее, тёплую и упругую талию Полинки.
— Вить, — в процессе занятий подходит озабоченная Наталья, — а ты до какого числа будешь здесь?
— До десятого точно, а что?
— Это плохо, — огорчается шефиня. — У нас тринадцатого областной конкурс.
— Ради вас готов задержаться, — галантно иду навстречу. — У меня экзамен только шестнадцатого.
Моя галантность — чистое самопожертвование. Эти несколько дней мне бы пригодились. Мне надо несколько будущих зачётов сдать. Если повезёт, экзаменов. Ладно, разберёмся…
Выходим из Дворца дружной гурьбой. Народ, в особенности девочки, возбуждённо обсуждают происшествие. Тоже кое-что вспоминаю.
— Полин, а ты сказала, он — неплохой парень. Почему? Почему не плохой?
— Ну, вежливый… не лапал никогда. Поддержки делает чисто, рук не распускает.
— А я, значит, плохой⁈ — Возмущаюсь и резко притискиваю к себе радостно вспикнувшую девочку.
— Тебе можно… иногда… — хихикает и слегка краснеет.
6 января, время 10.35.
Квартира Колчиных.
Сидим с Киром, никого не трогаем, примусы починяем, то есть, очередной космический корабль лепим. Слепим, в шахматы сыграем. Кстати, Киру нравится, потому что он меня обыгрывает чаще, чем я. Почему-то мой искин пасует перед шахматами. Вернее, он может считать не далее четырёх-пяти ходов, а мой коварный брат тщательно изучил несколько дебютов. И в первом десятке ходов ошибок, даже мелких, не допускает.
Нашу идиллию ненадолго прерывает телефонный звонок. Кто это? О, Галина Георгиевна!
— С рождеством вас, Галина Георгиевна.
