нужде прикрыть окна кабины? Остальные-то окна были фальшивыми, к тому же небольшими по размеру и затонированными «наглухо». Весь обзор из салона осуществлялся только через узкие щели в броне. При нужде через них можно было и огонь вести.
Разумеется, весило это добро немало, поэтому базой для автобуса служил самый тяжелый грузовик современности, способный перевозить девять тонн полезного груза.
Вторым компонентом везения было то, что поломка произошла уже на правом берегу реки Торнионйоки. Дело в том, что выезд из России контролировался как раз по этой реке. Всё же время военное, Корпус пограничной стражи нёс службу безо всяких скидок, и пройти границу на боевой технике было бы намного сложнее, чем перевезти её на платформах.
Шведы, кстати, поступали аналогично. Контролировали городскую границу Хапаранды и прибытие-убытие по железной дороге. А между «заречной» частью Торнию и шведским городом передвижение было свободное. В крайнем случае, полиция остановит и попросит документы.
Поэтому проехали мы достаточно нагло. Жаль только, что технику с полными баками перевозить запрещалось. Пока заправились, пока пересели из поезда, успели «съесть» всё время, запланированное на стоянку в Торнио, и опоздали к месту встречи на семь минут.
Швеция, город Хапаранда, 12 марта 1917 года, понедельник, десятый час утра
Вечно у этих русских бардак! Командир диверсионного отряда Алоиз Штейгер раздраженно посмотрел на часы, потом на привокзальную площадь. Это немыслимо, поезд Воронцова опаздывал уже на шесть с половиной минут! Даже в работу железной дороги, во всём мире являющейся символом порядка, эти русские умудрились привнести свою привычную расхлябанность! Скажите, разве возможно такое в нормальной европейской стране?
С улицы раздалось басовитое гудение нескольких мощных моторов, в которое вплеталось тарахтение мотоциклетов. Толпа, оттеснённая от вокзала цепью полицейских, заволновалась. Полиции было удивительно много для этого скромного провинциального городка, но его группе довели на инструктаже, что на время встречи в город прибыло усиление. И даже без бинокля было видно, что часть полицейских вооружена карабинами.
Ого, ничего себе! Да это уже на полноценную оккупацию тянет! Этот schweinehund Воронцов въехал в суверенную и независимую страну на четырёх мотоциклах с коляской, причем у сидящих в коляске пулемёты Токарева-Дегтярёва образца 1916 года были установлены на турели, водители были вооружены карабинами Нудельмана, а бойцы, сидящие на задних сиденьях — лёгкими пулемётами Нудельмана-Токарева. Один только подвижный эскорт впечатлял своей мощью. Но в колонне помимо явно неплохо бронированного автобуса — ишь какие колёса мощные и как рессоры просели — имелось ещё два колёсных бронеавтомобиля с башенками. С такими Алоизу сталкиваться ещё не доводилось, похоже, машины только недавно с завода. Получается, что только у той части воронцовской охраны, которую он сейчас видит, огневая мощь превышает таковую у их группы.
— Герр гауптман, действуем по плану? — уточнил Ганс, основной снайпер группы.
Штейгер в ответ только молча кивнул. Их план и не строился на превосходстве в силе или численности. Нет, внезапность, быстрота, натиск и организованность — вот главные компоненты тщательно спланированной операции.
Русские между тем обогнули площадь и подъехали ко входу в здание станции. Ну что же, их группа на этот случай тут и находилась. Вообще-то, Шнайдер подозревал, что здешний жилец работал на германскую разведку и наблюдал за станцией. А что ещё думать, если этот самый Бьорне тихо впустил их ночью и спокойно общался с полицейскими, за час до операции обошедшими все квартиры? Он и сейчас был здесь, но, согласно полученному приказу, покинет своё жилище с первым же выстрелом. Интересно, что он будет врать полиции, если попадётся? Впрочем, это мысли праздные, просто чтобы слегка отвлечься.
Русские машины развернулись и встали у дальней стороны площади, прикрыв своими стальными корпусами вход в длинное двухэтажное каменное здание вокзала[188]. Прямо напротив входа встал боком автобус, а с флангов заняли позиции броневики, тут же развернувшие свои пулеметы наружу.
Получилось своеобразное каре из бронированных машин, окруженных спешенными бойцами охраны. «Императрицы» же равномерно распределились вдоль здания вокзала и не глушили двигателей, пока охраняемый объект не пройдёт в здание вокзала.
— Шайзе! Эта машина почти полностью закрыла собой вид на вход в вестибюль, — с раздражением подумалось гауптману, — Снайперу выпадет лишь один шанс поразить цель в голову.
Небольшая пристанционная площадь находилась значительно ниже относительно стоящего на насыпи станционного здания, примерно на уровне цокольного этажа, где и был вестибюль станции. Только это позволит снайперу с данной позиции попасть в цель. Изначальный план операции отводил стрелку вспомогательную роль на случай, если боевые группы и тяжелый пулемет на башне водокачки не справятся.
К сожалению, местные власти и полиция были почти целиком на стороне противника, а действовать пришлось, что называется, с «колёс», поэтому ни заминировать здание, ни даже провести внутрь хоть одного своего человека не удалось.
Ну, ничего! Алоиз поднял бинокль и из глубины комнаты, чтобы нечаянно не выдать себя бликом, в который раз осмотрел площадь. В полном соответствии с планом, никого из мобильных групп тут не было. Вообще-то, две из них располагались с противоположной стороны здания, и было неясно, успеют ли они переместиться сюда. Связи с ними нет, и командиры групп должны будут самостоятельно принимать решение. Две группы, находящиеся с этой стороны, пока укрывались во дворах, и на площади должны были появиться только по сигналу.
Гауптман перевёл бинокль на крышу водокачки, расположенной в трёх с небольшим сотнях метров отсюда, и удовлетворённо улыбнулся. Первая группа не только успела занять позицию, но и сориентировалась по изменившимся обстоятельствам.
С места, где они извлекли несколько черепиц, вести огонь по площади гораздо удобнее! При небольшой удаче эти ребята справятся с заданием в одиночку.
* * *
Лейтенант Бюхлер был горд, что именно его выбрали для такой сложной и опасной операции. Еще фенрихом[189] попав на фронт, он достаточно быстро заслужил повышение — его пулеметная команда сдержала контратаку французов, уложив множество тел в голубых шинелях в рыжую грязь поля в Пикардии. Его даже прочили на должность командира взвода, но случайное ранение пулей на излете привело его сначала в госпиталь, а после в резервную команду, где его и нашел гауптман Штейгер.
Его команда из трех человек уже с полуночи обживала эту башню, издали напоминающую замковый донжон в родной Германии. Толстые кирпичные стены внушали надежду на защиту. Но они решили увеличить свои шансы, оборудовав позицию внутри большого водяного резервуара, занимавшего всю верхнюю половину башни. На поперечные стальные балки резервуара положили доски и разместили свой MG-16, надежно закрепив его за толстые
