Старлей отвел Игоря в каптерку старшины, и там ему подобрали новый маскхалат и новую пилотку.
– Сапоги кирзовые брать будешь или и дальше в немецких ходить собираешься?
Немецкие сапоги Игорю понравились. Нигде не трут, голенища широкие – нож или автоматный рожок удобно прятать. Так он в немецких и остался.
Потом старлей отвел его во взвод и представил:
– Ваш новый сослуживец. Знакомьтесь, Катков Семен Иванович, из полковой разведки, – и ушел.
Игорь пожал руки парням, все назвались, но с ходу все имена не запомнишь.
Старший сержант, командир отделения, хлопнул ладонью по нарам:
– Твое место будет. Раньше тут Гиниатуллин спал, теперь ты владей.
Уже через несколько часов Игоря придержал один из новых сослуживцев:
– Плохое место тебе досталось, парень.
– Что, накат протекает?
– Несчастливое оно. Как новичок, которому это место отдали, на вылазку идет – все, обязательно или ранят, или убьют.
У Игоря стало нехорошо на душе – а вдруг место и в самом деле невезучее? И на другое не перейдешь, оно единственным свободным было.
Оказалось, что это отделение было единственным, укомплектованным по штату, а в роте всего полсотни человек, вдвое меньше положенного – это Игорю уже после обеда рассказали, на перекуре. Сам Игорь не курил, но все бойцы его отделения в кружок собрались, байки травили. И у многих он увидел на груди медали «За отвагу», «За боевые заслуги», а у одного – орден Красной Звезды.
Медалями мог награждать командир дивизии, Красной Звездой – командир армии или фронта, а Красным Знаменем или более весомой наградой, орденом Ленина – уже Верховный главнокомандующий, и вручался такой орден в Кремле, а не на фронте.
Игорь слушал разговоры, но сам ни о чем не рассказывал. Ему интересно было знать, чем живет разведрота, каков настрой бойцов. Вспомнив, что надо идти на перевязку, направился в госпиталь.
Перевязку выполняла медсестра. Пальчики у нее были нежными, ласковыми, и перевязывала она умело и без боли. Поинтересовалась, нет ли температуры.
– Да на мне все заживает, как на собаке, – отмахнулся Игорь. Однако имя у медсестрички спросил – понравилась она ему. Только зачем он ей? Разведчик – специальность рисковая. Сегодня он подарок сделает из захваченных трофеев, а завтра без вести пропадет на немецкой стороне.
Неделя пролетела быстро. Рана на руке практически зажила, и Игоря уже несколько раз привлекали для переводов.
Группы ходили в тыл, иной раз доставляли документы, по возможности забирая их даже у убитых немцев. Вроде бы мелочь, но иной раз она оказывалась существенной – можно было узнать номер новой военной части, ранее не встречавшейся. Стало быть, перебросили. И тогда возникал вопрос – плановая ротация или усиление группировки? Немецкие дивизии по численности превосходили наши в два раза и представляли собой серьезную силу – даже пехотные, поскольку имели на вооружении танки и артиллерию. А о танковых дивизиях и говорить было смешно, настоящий мощный, бронированный кулак.
Однажды Игорю принесли ворох бумаг.
– Наш переводчик просмотрел бегло – вроде ничего серьезного. Займись, может быть, выловишь нечто, заслуживающее внимания.
С первого взгляда бумаги интереса не представляли – отчеты, накладные… Похоже, начальник склада составлял. Но Игорю показалось интересным, зачем месяц назад потребовалось выделить из армейских складов десять ящиков винтовочных патронов полицейским управлениям в Ельне и Рославле? Не иначе готовилась карательная акция против партизан или расправа над жителями населенных пунктов. Винтовочные патроны использовались и в ручных пулеметах.
О заинтересовавшем его документе Игорь доложил командиру роты. Он опасался, что тот посмеется, однако старлей к его сообщению отнесся серьезно:
– Сегодня же доведу до сведения начальника разведки дивизии. У штаба армии есть связь по радио с партизанским отрядом, предупредят. А вообще молодец, что обратил внимание.
Отдых закончился внезапно. Ближе к вечеру командир роты и командир взвода пришли в землянку разведчиков:
– По непроверенным данным, на станции Сафоново каждую ночь разгружают эшелоны. К станции не подойти: на улицах патрули, на станциях – часовые. Задача группы – узнать, что выгружают и где хранят.
Хм, задача непростая. Если технику, ее со станции сразу выводят во избежание авианалетов и маскируют. А боеприпасы могут складировать в поселке, разбросав по разным складам на окраинах. За станцией наблюдать нужно, а как? Ночью в бинокль много не увидишь. «Языка» взять? Немцы пропажу обнаружат, тревогу поднимут, перекроют все мало-мальские пути отхода…
В числе названных в составе группы был Игорь. Группа небольшая, три человека. Не воевать в немецкий тыл шли, наблюдать – Сафоново в восемнадцати километрах от фронта. Стратегические запасы – боеприпасов, провизии, горючего или чего другого так близко к противнику не устраивают.
Самый опасный момент в разведке – переход через линию фронта. В траншеях всегда часовые, пулеметчики, ракетчики. Наибольшие потери разведгруппы несли именно тогда, когда направлялись в немецкий тыл или возвращались из него.
Однако группа собиралась в поиск спокойно.
«Нервы у них железные, что ли?» – думал Игорь, глядя на сборы разведчиков. Сам он волновался, потому что выход в тыл, да еще с неизвестными ему людьми вызывал тревогу и напряжение.
Когда стало смеркаться, пошел дождь.
Кроме Игоря в состав группы вошел сержант Дахно и ефрейтор Андреев. Сержант дождю обрадовался:
– Видимость плохая, как и слышимость. Для разведчиков – самое то, что надо.
Кроме того, дождь быстро смывал следы, и собаки не брали след. Для разведчика чем хуже погода, тем лучше условия для выполнения задания.
Командир взвода вывел их в траншею. Присутствие вышестоящего командира было обязательным для исключения самодеятельного перехода и сдачи противнику. Такие случаи бывали, и особенно они участились, когда в армию стали призывать украинцев из освобожденных от немцев земель.
Разведчики выбрались из траншеи и пошли в сторону противника – даже не пригибаясь. Потом сержант просто свернул вправо, и группа стала двигаться по «нейтралке» параллельно нашим и немецким траншеям – нейтральная полоса в этом месте была широкой, едва ли не с километр.
Сержант вел группу уверенно – не раз ходил, ориентировался по одному ему известным признакам.
Подошли к небольшой речке, притоку Днепра, и двинулись вдоль берега, в сторону немецких позиций.
Метров через триста сержант остановил группу:
– Входим в реку и держимся правого берега. Там осока растет, местами заросли ивы, ветки воды касаются, так что в случае чего укрыться можно. К левому берегу не приближайтесь, у немцев там доты с пулеметами. Идти старайтесь без шума и всплесков.
Подняв автомат над головой, сержант первым вошел в воду, Андреев с Игорем последовали за ним. Вошли не раздеваясь. А какой смысл это делать, когда вода по грудь и сверху льет не переставая? Хорошо – дно плотное, песок и галька.
Шли в воде долго, около часа, потом сержант скомандовал:
– Можно на берег, мы уже в немецком тылу.
Игорь удивился:
– Как узнал?
– А вон по левому берегу коряга прямо из воды торчит. Да мы уже километра полтора от передовой вглубь ушли.
Игорь взглянул на корягу. Если еще раз этим путем придется идти, она, как ориентир, может помочь.
Выбравшись на берег, разведчики вылили воду из сапог. Обмундирование было насквозь мокрым, противно липло к телу и холодило.
– Теперь вперед!
Шли быстро. В такую погоду немцы без нужды носа из укрытий, домов или землянок не показывали. Да и часовые старались укрыться под навесами, а не расхаживать.
Теперь сержант уводил группу влево, к Сафоново.
Разведчики перебежали через грунтовку, а спустя километр перебрались через железную дорогу. Местность открытая, ровная, случись патруль – спрятаться некуда.
Когда они оказались в небольшой балке, сержант попросил накрыть его плащ-палаткой, включил фонарик и развернул карту.
